b000002297

Въ душѣ Андрея Ивановича шевельнулось вдругъ что-то въ родѣ укора. Онъ положилъ на плечо сына свою высохшую руку, покрытую рыжеватымъ пушкомъ. — Только все же помни, мальчикъ, что неаккурат­ ность, отсутствіе самодисциплины хуже всего . . . — серьез­ но сказалъ онъ. — И я надѣюсь, что впредь ты будешь относиться къ моимъ словамъ съ большей серьезностью... Вѣдь не пожелаю же я тебѣ чего-нибудь дурного... — Буду, всегда буду слушаться. . . — искренно отвѣчалъ Костя, любовно цѣлуя жилистую руку отца. — Только пойдемъ поскорѣе! — Идемъ. . . Я . . . гм . . . захватилъ тебѣ пирожковъ, тамъ закусишь... Осторожнѣе, чтобы... гм... не увидала мать.. . А гдѣ твои удочки ? . . — Вонъ тамъ, въ орѣшникѣ спрятаны. .. Они скрылись въ зеленой чащѣ стараго сада. — Тру-ту-ту-ту. . . — торжествуя какую-то побѣду, затрубилъ Андрей Ивановичъ. — Тру-ту-ту . . . Они вышли на опушку стараго парка, откуда откры­ вался неширокій, но прелестный видъ на хорошенькую рѣчушку и на старую, сѣренькую мельничку, покойно усѣвшуюся въ головѣ широкаго, соннаго, поросшаго бѣлыми лиліями и темнымъ камышомъ пруда. На той сто­ ронѣ стоялъ старый казенный боръ, а влѣво, въ солнечной дали, сіяли золотые кресты стариннаго монастыря. — Смотри, смотри! . . — задыхаясь отъ смѣха, про­ шепталъ Костя. — Вонъ подъ ольхами сидитъ дядя Сережа. Онъ всегда удитъ тутъ, но толку никакого тутъ у него не будетъ: и ребята съ мельницы тутъ купаются, и скотъ на водопой сюда гоняютъ. Рыба и не держится. Ты вотъ мое мѣстечко погляди! Они торопливо прошли за плотину и крутой тропин­ кой въ густыхъ заросляхъ лозняка спустились къ берегу