b000002297

— Костя. . . — проговорилъ Андрей Ивановичъ, съ большимъ вниманіемъ глядя, будто бы, на что-то въ окно. — А скажи: что ты бралъ . . . на приманку ? Мальчикъ удивленно вскинулъ на спину отца мокрые, блестящіе глаза. — Щуку на живца, а линей на пшенную кашу. . . — проговорилъ онъ, все еще всхлипывая. — На пшенную кашу?!. . — Да. Ее надо приготовить особеннымъ способомъ... — Тру-ту-ту-ту . . . — протрубилъ Андрей Ивано­ вичъ. — А . . . а дядя Сережа знаетъ твои мѣста ? — Нѣтъ, не знаетъ.. . Никто не знаетъ. . . — съ гордостью отвѣчалъ Костя. — Тру-ту-ту-ту. . . — опять протрубилъ Андрей Ивановичъ, и въ звукахъ этихъ послышалось какое-то торжество. — И . . . про пшенную кашу не знаетъ ? . . — И про пшенную кашу не знаетъ. . . — Одѣвайся-ка скорѣе! . . — сказалъ вдругъ Андрей Ивановичъ. — Дядя Сережа убѣжалъ тайкомъ удить — пойдемъ-ка утремъ ему носъ. Скорѣе!. . Костя торопливо и весело одѣвался, а Андрей Ивано­ вичъ, выслѣдивъ, гдѣ жена, набралъ изъ старенькаго, пахучаго буфета еще теплыхъ пирожковъ для Кости, завернулъ ихъ въ «Русскія Вѣдомости»и, трубя и задыхаясь, сталъ заправлять въ порыжѣлыя голенища сапогъ свои свѣтло-желтыя чесучовыя брюки. Онъ думалъ, что это рѣ­ шительно необходимо: когда онъ удилъ гимназистомъ на Москвѣ-рѣкѣ, онъ всегда заправлялъ такъ брюки въ сапоги. Радостный, Костя выбѣжалъ на террасу, быстро отнесъ рыбу на кухню, отыскалъ отца и — разсмѣялся: до такой степени была нескладна эта длинная, сухая фигура въ рыжихъ сапогахъ, ушки которыхъ печально торчали по сторонамъ короткихъ, нескладныхъ голенищъ!