b000002297

Супруги опять начали перекоряться, дать завтракать Костѣ или не давать; Сергѣю Сергѣевичу уже надоѣла вся эта исторія, и онъ, дымя папиросой, вышелъ въ души­ стый, свѣжій садъ. — Андрей Ивановичъ! . . —вдругъ крикнулъ онъ изъ- за кустовъ. — Иди-ка сюда.. . — Что тамъ такое ? — сердито отозвался съ террасы Андрей Ивановичъ. — А, Боже мой! . . Да ты иди.. . Андрей Ивановичъ всталъ, затрубилъ что-то мрачное и торжественное, споткнулся вдругъ на ветхихъ ступень­ кахъ лѣстницы и, услыхавъ за собой легкій смѣхъ жены, почувствовалъ себя совсѣмъ несчастнымъ. За густой сиренью, около старенькаго, когда-то зеленаго столика стоялъ Сергѣй Сергѣевичъ. — Посмотри-ка.. . — Ого!. . — невольно воскликнулъ Андрей Ивано­ вичъ. На темномъ, покрытомъ старыми, старыми вензелями столикѣ лежали четыре огромныхъ золотыхъ красавца- линя и большая, похожая на брусокъ, щука съ уже угасающимъ хищнымъ взглядомъ. Андрей Ивановичъ осторожно покосился на раскрытое окно мезонина. — А ну-ка, дай-ка прикинуть . . . — сказалъ онъ, осторожно поднимая рыбу за мокрую бичевку, продѣтую подъ жабры. — Ого!. . Вотъ чертенокъ! И вдругъ разомъ вспыхнули въ душѣ воспоминанія о далекомъ-далекомъ дѣтствѣ.. . Какой радостью были для него эти выѣзды лѣтомъ на подмосковную дачу на берегу мелководной Москвы-рѣкн! Маленькій мальчикъ — совсѣмъ какъ Костя, — онъ цѣлые дни проводилъ на песчаныхъ берегахъ загрязненной рѣки съ удочкой, но