b000002297

прелестная неувѣренная улыбка: онъ не зналъ еще хоро­ шенько, какъ его встрѣтятъ. — Полюбуйтесь!. . — трагически воскликнулъ Ан­ дрей Ивановичъ. — Костя!. . — въ ужасѣ всплеснула руками мать. Сергѣй Сергѣевичъ не могъ удержаться отъ смѣха. Мальчикъ былъ мокръ до ушей; весь правый рукавъ его розовой полосатой рубашечки былъ разорванъ до самаго плеча, соломенная шляпа была замазана чернымъ иломъ, а изъ желтыхъ, потемнѣвшихъ отъ сырости боти­ нокъ, хлюпавшихъ при каждомъ движеніи мальчика, струилась на золотой песокъ дорожки грязная вода. — Гдѣ ты былъ ? — грозно спросилъ отецъ, сверкая очками. — Я, папа . . . я на рѣкѣ .. . — Конечно, опять рыбу ловили ? . . — Да. . . Я нашелъ мѣсто, гдѣ клюетъ очень круп­ ная . . . я и хотѣлъ только попробовать. . . — Еще Тургеневъ приводилъ въ «Запискахъ охот­ ника» французскую поговорку, что «мокрый охотникъ и сухой рыбакъ являютъ видъ печальный».. . — попробо­ валъ пошутить Сергѣй Сергѣевичъ. — Костя являетъ видъ, вполнѣ достойный своего званія рыбака, и потому... — Потрудитесь раздѣться . . . немедленно!. . и лечь въ постель на весь день . . — прервалъ его, обращаясь къ сыну, Андрей Ивановичъ. — Мы вотъ поѣдемъ кататься въ монастырь послѣ обѣда, а вы будете въ наказаніе лежать въ постели.. . Костя весь сразу потухъ и, хлюпая башмаками и оставляя по террасѣ жирные слѣды, поплелся, удерживая слезы, въ свою комнатку, въ мезонинъ. Обиднѣе всего было тутъ то, что онъ не понималъ какъ слѣдуетъ, что, собствен­ но, было такого ужаснаго въ томъ, что онъ сдѣлалъ.. .