b000002297

И онъ вернулся къ старенькому желтенькому на­ ивному особнячку и долго въ сумеркахъ молился на слабо освѣщенныя лампой окна мезонина . . . А на другой день студенты зашумѣли что-то, и Ни­ колай Дмитріевичъ, избитый мясниками, попалъ вмѣсто бульвара въ участокъ, а потомъ въ тюрьму. А когда черезъ годъ онъ вышелъ на волю, первымъ же дѣломъ бросился онъ въ тихій переулокъ, къ желтенькому особ­ няку, но не нашелъ его: его сломали почти уже до основанія, чтобы возвести на его мѣстѣ новый, огром­ ный домъ, такой же, какой стоялъ уже по сосѣдству. И показалось Николаю Дмитріевичу, что это не домъ, а его счастье ломаютъ люди . . . Онъ бросился разыски­ вать Лидочку, имя которой столько разъ слышали ка­ менныя засаленныя стѣны тюрьмы, нашелъ квартиру врача, ея отца, и стороной узналъ, что Лидочка недавно вышла замужъ за молодого блестящаго петербургскаго инженера. И все, что ему осталось отъ Лидочки, была только эта красненькая книжечка, этотъ нѣжный цвѣ­ токъ, издававшій едва уловимый нѣжный ароматъ, — жандармы возвратили ему ее. И онъ не зналъ, что ему дѣлать съ ней. Записывать „на память" ? Во-первыхъ, нечего, не привыкъ онъ какъ-то къ этому, а, во-вто­ рыхъ, развѣ можно осквернять эту святыню какими-то тамъ записями? И онъ рѣшилъ писать въ ней свой дневникъ, а такъ какъ вся его жизнь въ это время со­ стояла только изъ тоски по Лидочкѣ, то и писалъ онъ въ красной книжечкѣ только о Лидочкѣ. . . Но, исписавъ мелко-мелко три странички, онъ вдругъ ужаснулся своему святотатству и, осторожно вырѣ­ завъ исписанныя странички, сжегъ ихъ на свѣчѣ, пепелъ развѣялъ по вѣтру, а красную книжечку спря­ талъ . . .