b000002297

небомъ, — она считаетъ эту свою жизнь однимъ сплош­ нымъ грѣхомъ.. . И стало на душѣ тоскливо . . . Бѣдная, милая дѣвочка, бѣдный лѣсной цвѣтокъ!I . . Солнце уже спустилось за темные зубцы лѣса, и отъ рѣки поднялся нѣжный туманъ, и деревенскіе запахи стали сильнѣе, и поднялась въ дымкѣ огромная красная луна, и запѣли въ прибрежной урёмѣ соловьи и ля­ гушки, и зазвенѣли комары . . . Николай Дмитріевичъ, покуривая, посидѣлъ на порогѣ своей баньки, потянулся, легъ на свѣжую, вянущую, такую пахучую траву, на­ кошенную Константиномъ и покрытую Машею чистымъ, полосатымъ рядномъ, въ предбанникѣ и тотчасъ же за­ снулъ, точно утонулъ въ черной водѣ какой-нибудь безымянной лѣсной рѣчки . . . На зорькѣ онъ сидѣлъ уже на берегу Ненды и задумчиво смотрѣлъ на свои поплавки и опять все ду­ малъ о темной лѣсной судьбѣ красавицы Маши. Жад­ нымъ до добычи онъ нн на охотѣ, ни на рыбной ловлѣ никогда не былъ — есть добыча, хорошо, нѣтъ, тоже хорошо, — но наслаждался онъ, какъ всегда, всей ду­ шой и яркимъ, радостнымъ сверканіемъ рѣки на ран­ немъ солнышкѣ, н звономъ комариныхъ полчищъ, отъ которыхъ не было другого спасенія, какъ дымъ костра, который молча, сосредоточенно, точно колдуя, поддержи­ валъ Константинъ, и грустной пѣсней, прозвучавшей за деревней, и особенно этимъ тепломъ, которое такъ нѣжило его, говорило о полнотѣ жизни и ея радости. Онъ наслаждался, но все же въ душѣ его точно облако какое темное стояло, точно что-то тамъ мѣшало ему . . . И онъ никакъ не могъ догадаться, что это было; про­ бовалъ отогнать — не могъ. . .