b000002297

и глядѣлъ передъ собою своими лѣсными темными гла­ зами. .. А Николай Дмитріевичъ смотрѣлъ на стройную, ми­ лую Машу, похожую на какой-то безымянный лѣсной цвѣ­ токъ, и на замученную жизнью Дарью, и въ душѣ у него заныло. Этамысльпришла емувъ голову впервые: пройдетъ еще годъ-два, выдадутъ Машу замужъ за какого-нибудь лѣсовика, въ родѣ Константина, — не выйдетъ замужъ, а именно выдадутъ, — будетъ она каждый годъ рожать дѣтей и каждый годъ таскать ихъ на дальній погостъ, и въ этихъ безсмысленныхъ родахъ-похоронахъ и непосиль­ номъ трудѣ пройдетъ вся ея жизнь, и къ сорока годамъ она превратится въ безобразную старуху съ дряблой кожей и жалкими глазами. Возможно, что мужъ будетъ пьяница и будетъ въ пьяномъ видѣ бить ее, милую, нѣж­ ную, и угаснутъ въ слезахъ эти ея прелестныя, какъ вешняя зорька, застѣнчивыя улыбки.. . И захотѣлось ему взять ее и умчать куда-нибудь далеко-далеко, спрятать отъ жестокаго рока, который уже ищетъ ее .. . Но какъ, какъ ? Жениться ? Нелѣпость.. Пристроить въ горничныя ? Это ничѣмъ не лучше того, что ждетъ ее въ лѣсу. Учить поздно уже, да и на какія средства ? . . Единственный, кажется, выходъ это — если кто-нибудь изъ охотниковъ-господъ, которые изрѣдка наѣзжаютъ сюда, къ Константину, сманитъ ее къ себѣ въ любовницы.. . Бѣдная, милая дѣвочка!. . И вспомнилась та, другая дѣвочка, которая теперь, волею судебъ, превратилась въ его кроткую Груню. . . Правда, ей живется у него хорошо, лучше, чѣмъ если бы она попала куда въ другое мѣсто, но все же она мучится своимъ положеніемъ и неугасимыми лампадками и долгими ночными молитвами думаетъ загладить свой грѣхъ передъ