b000002297

ними, по ту сторону гумна, круглились шатры яблонь, въ которыхъ сосредоточенно гудѣли пчелы. Ласточки съ веселымъ щебетаньемъ носились надъ гумномъ и садомъ и гдѣ-то на дворѣ возбужденно кудахтала курица. Пѣтухъ сочувственно отзывался ей .. . — Тятенька. . . — хриплымъ голосомъ проговорилъ вдругъ Микита, останавливаясь на залитомъ солнечнымъ блескомъ гумнѣ. — А я . . . низвините . . . деньги дѣлать могу.. . Иванъ пристально, пытливо поглядѣлъ на него изъ- подъ густыхъ бровей, но — ничего не сказалъ. — Это вотъ грушовка . . . Это — антоновка . . . — говорилъ онъ, идя садомъ. — Это анисъ. . . Это, песъ его знаетъ, какое попало — кислое, въ ротъ не возьмешь. Надо будетъ перепривить, что-ли. . . Микита вытеръ выступившій на лбу потъ и разсѣянно смотрѣлъ на садъ, въ которомъ онъ бѣгалъ еще ребен­ комъ, стараясь, обманувъ бдительность строгой матери, полакомиться зеленымъ кружовникомъ, обильно обвѣшав­ шимъ эти низкіе колючіе кусты. За яблонями густой стѣной стояла буйная малина, среди которой виднѣлся сѣренькій оцѣпъ и новенькая баня, отъ которой шелъ густой ароматъ смолистой сосны. А за баней правильными рядами тянулись тучныя, еще черныя гряды огорода. — Ну, вотъ и все . . . — сказалъ Иванъ, входя во дворъ. — Ничего, живемъ. Эй, Курна! . . Буланчика-то можно ужъ и попоить! . . — крикнулъ онъ. — Сичасъ . . . — гнусаво отвѣчалъ изъ сумрака двора Курна. Оба поднялись на мостъ и уже взялись за скобу двери, какъ Иванъ вдругъ обернулся къ сыну и, пронизавъ его опять пристальнымъ взлядомъ, уронилъ: