b000002297

тый Богомъ и людьми городокъ, да какъ-то все не могъ собраться.. . Какъ только выдавалось у него два-три свободныхъ денька — слава Богу, на Руси праздниковъ много, — онъ торопливо собирался и уѣзжалъ за Волгу или на охоту, или на рыбную ловлю, всегда одинъ, безъ компаніи. И, бродя съ ружьемъ за плечами по безконечнымъ лѣсамъ или сидя съ удочками на берегу какой-нибудь пустынной рѣчонки, онъ съ наслажденіемъ вдыхалъ рѣчной воздухъ, нѣжился на тепломъ солнышкѣ и чувствовалъ въ душѣ глубокій, свѣтлый покой, а иногда, когда все вокругъ было особенно хорошо, и тихое радованіе.. . Никакихъ особенно тревогъ, никакихъ бурь въ жизни его не было, а онъ отъ жизни усталъ. Онъ любилъ ее, но со стороны, издалека. . . — Эхъ, вы, соколики!—крикнулъ ямщикъ, выѣзжая изъ лѣса. — Къ Кастянтину прикажете, Миколай Мит ричъ ? — спросилъ онъ, какъ всегда. — Конечно, къ Константину, — неизмѣнно отвѣчалъ Николай Дмитріевичъ. — Къ кому же еще ? . . Тарантасикъ запрыгалъ по невѣроятнымъ мосткамъ, набросаннымъ черезъ небольшую болотнику, выбрался на взгорокъ и вкатился въ широкую зеленую улицу кро­ шечной — дворовъ въ десять — деревеньки «Становище», сжатой со всѣхъ сторонъ темными лѣсами. Николай Дмитріевичъ очень любилъ эту тихую, сумрачную дере­ веньку, ея отрѣзанную отъ всего міра маленькую, простую жизнь, даже самое названіе ея любилъ: въ немъ слышалось ему что-то сѣдое, древнее-древнее.. . Становище, — какое, чье становище ? И ему рисовались смутныя, но прелест­ ныя, дикія картины далекаго прошлаго, когда въ этомъ царствѣ безбрежныхъ лѣсовъ, находившемся подъ властью Господина Великаго Новгорода, не было даже этихъ