b000002297

Родился Николай Дмитріевичъ въ семьѣ священника, въ маленькомъ сонномъ уѣздномъ городкѣ, съ большимъ трудомъ — семья была поповская, огромная, а средства ничтожныя, — кончилъ гимназію, потомъ попалъ въ московскій университетъ. На первомъ же курсѣ онъ пошу­ мѣлъ съ товарищами на Моховой, былъ порядочно избитъ охотнорядскими мясниками, которымъ доставляло боль­ шое удовольствіе сокрушать крамольниковъ, отсидѣлъ годъ въ тюрьмѣ, потомъ, такъ какъ ничего страшнаго за нимъ не оказалось, кончилъ университетъ и поступилъ на службу. Въ первый же годъ службы онъ женился на земской фельдшерицѣ изъ новыхъ, начитанной, развитой, прижилъ съ ней двоихъ дѣтей, а потомъ она, забравъ дѣтей, уѣхала отъ него на курсы: по ея словамъ, онъ страшно опустился, а ей хотѣлось широкаго участія въ общественной жизни. Они не ссорились, а просто разъѣха­ лись, но ему было больно, что вотъ и жена, и дѣтишки, которыхъ онъ любилъ, куда-то зачѣмъ-то отъ него уѣз­ жали. . . Но что же было дѣлать ? Онъ и самъ иногда думалъ, что онъ опустился. И случилось это какъ-то постепенно, незамѣтно. Онъ потерялъ всякій интересъ къ общественной жнзни, недѣ­ лями не развертывалъ газеты, не ходилъ ни въ театръ, ни въ клубъ, ни къ знакомымъ, не ѣздилъ во время отпуска въ столицы, жилъ настоящимъ затворникомъ. А когда попадалъ въ общество, то робко держался въ сторонкѣ, а когда къ нему приставали съ этими неугасимыми рус­ скими разговорами на общественныя темы, онъ болѣзненно, незамѣтно морщился. — Да что ж е . . . ковырять-то ? — тихо говорилъ онъ. — Вѣдь это все всѣмъ извѣстно. . . И онъ торопился спрятаться въ свою скромную квартирку-особнячокъ, гдѣ тихо, неслышно, какъ