b000002297

И какъ странно, какъ больно бередили душу эти новые стихи. . . И шумѣлъ веселымъ весеннимъ шумомъ старый паркъ, и сверкала радостно свѣтлая широкая Окша, и звенѣли о любви въ широкихъ поляхъ невидимые жаворонки и — дикой враждебной бурей ворвались въ тихіе «Малиновы Луга» съ бѣшенымъ звономъ колокольчиковъ и громы­ ханьемъ сабель эти чужіе люди въ голубыхъ мундирахъ. Цѣлый день звенѣли ихъ шпоры и гремѣли сабли по дому и съ жадными лицами перечитывали они его письма, жадно рылись въ книгахъ, многозначительно показывая одинъ другому то то, то другое.. . И всѣ вокругъ въ старомъ домѣ затаились ц ходили съ блѣдными лицами, съ круглыми, остановившимися глазами. . . И съ веселымъ, захлебывающимся звономъ подъѣхала къ широкому крыльцу тройка. Блѣдный, онъ искалъ глазами кого-то. Она, чуя исходящею кровью душой, кого онъ ищетъ, показалась изъ-за косяка окна, за кото­ рымъ она плакала, и — этотъ взглядъ, этотъ послѣдній взглядъ, о, Боже!. . И тройка унесла его — куда, она не знала.. . — Кто бы могъ подумать ? — вздыхали въ домѣ, качая головами. — Такой прекрасной, возвышенной души молодой человѣкъ и вотъ подите ж е .. . Вотъ тутъ и вѣрь послѣ того людямъ.. . А она такъ и вспыхивала вся: нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ,—то, что онъ дѣлалъ, не могло быть дурно!.. Тутъ что-то не такъ .. . Но что тутъ не такъ, что тутъ собственно прои­ зошло, ни себѣ, ни людямъ она выяснить не могла. Да и не до выясненій было, — забившись въ глушь темнаго стараго парка, она рыдала и билась въ смертельной мукѣ.. .