b000002297

на великолѣпіе Варвары Гавриловны и неодобрительно сопѣла носомъ. И съ великими церемоніями и покло­ нами Терентій Ивановичъ попросилъ Варвару Гаври­ ловну хозяйничать. Кипѣлъ и бурлилъ самоваръ, на полу лежали веселые зайчики отъ солнца, за окномъ неустанно урчали без­ численные, какъ всегда на постояломъ дворѣ, голуби, гдѣ- то на дворѣ сиплыми голосами переругивались равно­ душно мужики, а въ сумрачной комнатѣ упорно про­ должался разговоръ о старушкѣ, и голоса становились все тише и все значительнѣе.. . — Охъ, не знаю ужъ, какъ и быть . . . — едва слышно вздохнула Варвара Гавриловна, кончивъ чай и торопливо вставая. — Либо панъ, либо пропалъ. . . — тихо уронилъ Терентій Ивановичъ. — Можно какъ поаккуратнѣе.. . На этотъ разъ послѣ чаепитія не было даже обычныхъ ласкъ — встревоженная Варвара Гавриловна вдругъ заторопилась домой. И какъ будто между ними не было ничего рѣшено.. . Не глядя одинъ на другого, они торо­ пливо простились.. . VI. Круглая, огромная н красная, поднялась луна изъ- за лѣсовъ Фролихи. Весь серебряный въ ея сіяніи, спитъ большой городъ, точно лентой перевязанный широкой, сверкающей въ лунномъ свѣтѣ рѣкой. У окна въ старин­ номъ покойномъ креслѣ сидитъ маленькая бѣленькая старушка, и длинный рядъ прожитыхъ годовъ медленно развертывается предъ ней, уходя въ кроткомъ свѣтѣ лампады въ темную даль прошлаго. Эти ближніе года, когда своя жизнь почта уже угасла, а та, что кипитъ вокругъ, стала такъ непонятна, эти года уже не манятъ