b000002297

Луговъ» на нихъ серчала.. . Дескать, держать надо было, не продавать, я бы, дескать, помогла, ежели нужда.. . И къ себѣ никого изъ родни долгое время не пускала. Да и вѣтрогоны вышли племянники-то, говорятъ. А тутъ, какъ забрали на войну-то, такъ н обмякла, жалѣть стала. Надысь позвала нотаріуса и цѣлое утро съ нимъ про­ толковала: Юрію двадцать пять тысячъ, столько же Семену, столько же Владиміру, на Крестовоэдвиженскій монастырь пятьдесятъ тысячъ.. . Да тому, да другому, да третьему.. . Я индо ахнула, право слово.. . — А живетъ, подите вотъ, скромно.. . — Чего еще скромнѣе.. . Кажись, окромя просвирки, ей и кушанья никакого не надо. Чайку чашечку да просвирку.. . Ну, монахини тамъ соберутся, варенья да соленья всякаго велитъ подать, и мармаладу, и конфетовъ, всего.. . Не жалѣетъ.. . А теперь вотъ еще хахаль какой- то завелся — походя деньги на какія-то тамъ дѣла у нея все выманиваетъ.. . — И что же, при себѣ и капиталъ держитъ ? — Этого вотъ сказать не могу.. . Есть у нея этакій желѣзный сундукъ, въ стѣну вдѣланъ, ну, а что въ емъ, сказать доподлинно не могу. Хоша камней этихъ, бра- ліантовъ, золотыхъ вещей всякихъ — много. Это видѣла, это вѣрно.. . — Много ? — Много.. . Василій — сильный, загорѣлый парень съ ясно­ голубыми, какъ у ребенка, глазами, съ наивнымъ бѣлымъ пушкомъ по молодому, всегда улыбающемуся липу, — притащилъ въ облакѣ пара огромный, пузатый самоваръ, а толстая Матрена суетливо собрала немудреную закуску: голландскій сыръ, вареную колбасу, шпроты, апельсины, мятные пряники и проч., — все подавала и все косилась