b000002297

часто въ серебряномъ сумракѣ Егорка крался къ хуторку, чтобы на темномъ душистомъ сѣновалѣ скоротать съ Варькой свѣтлую вешнюю ночку. Но въ серединѣ лѣта съ Варькой что-то сдѣлалось словно. Она ходила, какъ въ туманѣ, все у нея валилось изъ рукъ, и часто глаза ея были красны отъ слезъ. — Ты бы поговорила съ ней, Настя. . . — сказалъ Степанъ Ѳедоровичъ. — Что это съ ней ? — Охъ, кажется, беременна она.. . — тихо прого­ ворила Настя. — И боится.. . Петька Левашовъ такъ вотъ и виситъ вкругъ хутора, проходу просто не даетъ ей. Да и Егорка все увивается за ней.. . Диво! . . И Варькѣ стало уже трудно скрывать свою беремен­ ность, и она съ плачемъ призналась во всемъ Настѣ и просила у нея помощи и заступы. Вся бѣда была въ томъ, что отецъ Егорки, пьяница, барышникъ и страшный фанфа­ ронъ, и слышать не хотѣлъ о женитьбѣ сына на «мищухѣ * и уже искалъ для него болѣе подходящую партію. Варька слышала объ этомъ, бѣсилась и сладко мечтала о томъ, какъ она обольетъ Егорку въ церкви купоросомъ.. . Было уже начало августа. Стояли спокойные хру­ стальные дни, и во всей природѣ уже слышалась тихая грусть умиранія. Дѣвочки готовились уже къ отъѣзду въ городъ, въ гимназію, и въ душахъ ихъ была грусть разлуки съ милымъ хуторкомъ, съ отцомъ и матерью, и радостное оживленіе, что вотъ скоро онъ увидятъ подругъ и шумный, такой интересный послѣ деревни городъ. И въ послѣдній разъ онѣ пошли проститься съ хуторкомъ: обошли молодой, холеный садъ, въ которомъ, въ темной, уже тронутой осенью листвѣ, рдѣли тамъ и сямъ еще рѣдкія яблоки, потомъ прошли на уже призатихшую па­ сѣку, гдѣ такъ нѣжно звенѣлъ въ увядающей травѣ неви-