b000002297

Варьку: три кофточки, двѣ юбки, опять же рубашки, башмаки желтые съ пуговками, сломанный зонтикъ, кото­ рый ничего не стоитъ починить.. . И, пересчитавъ все, начинала сызнова: — Вонъ изъ моего дома, лахудра! . . Вонъ!. . Чтобы и духу твоего здѣсь не было.. . И денегъ ничего тебѣ, чертовкѣ, не дамъ, — пусть самъ Гаврила придетъ.. . Пусть, пусть придетъ! . . Я ему про Петьку-то разскажу.. . Ты думаешь, поди, никто ничего не знаетъ? Небось, все, все внаемъ.. . Съ тобой обходились, какъ съ порядочной, а ты вонъ какъ .. . Что, обижали тебя ? Жалѣли тебѣ куска ? И снова она начинала пересчитывать свои благодѣянія. И Варькѣ надоѣло все это. Она хлопнула дверью такъ, что все затряслось, и ушла на улицу, гдѣ шло гулянье. Варька повертѣлась среди разряженныхъ дѣвокъ, кото­ рыя щелкали подсолнышки и визжали пѣсни, и вскорѣ, въ розово-серебристомъ сумракѣ весенняго вечера, очути­ лась съ Егоркой за амбарами. — Ужъ онъ билъ меня, билъ, возилъ, возилъ . . . — разсказывалъ Егорка, обнявъ Варьку за плечи. — Ахъ ты, говоритъ, сукинъ ты сынъ, а ? Да рай она тебѣ пара ? И опять давай возить.. . Насилушки вырвался, глаза лопни, — вотъ какъ осатанѣлъ.. . Ужъ я ему говорю: да нещто молъ тебѣ съ ей жить-то ? А разъ она мнѣ по душѣ, такъ чего же ты лихуешься ? А онъ опять за тебя и давай страмить: и работница, дескать, и мищуха, и про Петьку помянулъ.. . Опятъ, говорю, не твое это дѣло.. . А онъ опять бить.. .. Варька плакала. Егорка —онъ былъ очень жалостливъ — всячески утѣшалъ ее. — Вотъ дурьи порядки уставили . . . — говорилъ онъ, и лицо его выражало тупое удивленіе. — Да нешто тебѣ