b000002297

она съ прислугой, и рѣдкая уже дѣвка выдерживала у матушки больше недѣли. — Шла бы ты къ намъ, Варюшка, ничѣмъ тебѣ слу­ жить у лавочниковъ-то . . . — сказала она какъ-то Варькѣ, встрѣтившись съ ней въ праздникъ на улицѣ. — Ѣда у насъ жирная, ѣшь, не хочу. А мнѣ къ дѣтямъ няньку надо, — силушки моей нѣту, право слово.. . — Надо спросить тятеньку. . . — отвѣчала Варька. — Что я безъ его могу ? — Чего тамъ спросить ? — сказала матушка. — Вотъ еще новости!.. Не къ кому-нибудь, чай, идешь... И ему будетъ лутче.. . Чичасъ ты двадцать получаешь, а мы и всѣ двадцать пять положимъ. Опять же и подарки. . . Нѣшто я могу содержать тебя въ такой грязи ? При дѣтяхъ вѣдь будешь.. . А ты дѣвка, — нешто мысленное дѣло ходить тебѣ такъ ? . . А ежели Гаврила что тамъ говорить будетъ, такъ о. Николай и припугнуть его можетъ, — чай, вы нашего приходу-то.. . А я сколько всего надарю изъ одежи-то прежней — мнѣ все ужъ не сходится.. . А ты перешьешь за милую душу.. . И Варька, которой уже до смерти надоѣла лева- шовская грязь и неуютъ и эти приставанія то пьянаго отца, то паршиваго слюнявца Петьки, согласилась и на другой же день къ вечеру перешла къ батюшкѣ въ новый свѣтлый каменный домъ, красовавшійся рядомъ съ злато­ главой церковью въ молодомъ садочкѣ, за красивой загородкой.. . Хотя попрежнему все дѣло ея жизни сводилось къ тому, чтобы стирать загаженныя пеленки, вытирать носы золотушнымъ поповскимъ дѣтямъ, мыть затоптанные полы и вообще всячески, хотя и безплодно, бороться съ грязью, но ѣда тутъ, дѣйствительно, была жирнѣе, и, дѣйствительно, матушка отдала ей двѣ затасканныхъ, но все же шерстя-