b000002297

— Н-но, ты смотри у меня, стерва . . . — рявкнулъ тотъ. — Ишь ты, взяла волю-то . . . Смотри у меня!.. — Жеребецъ окаянный . .. Крѣпкая оплеуха влипла въ лицо Стеши. Она запла­ кала. . . Чрезъ минуту-двѣ Петька, притворявшійся до сихъ поръ спящимъ, осторожно, затаивъ дыханіе, припод­ нялся и въ широкую щель въ перегородкѣ сталъ смотрѣть въ родительскую спальню.. . Въ грязныя окна тупо и томительно смотрѣла черная глухая ночь.. . III. Послѣ долгихъ споровъ и крика Терентій Ивановичъ получилъ, наконецъ, отрубъ, но не буераки съ глиной: въ пьяномъ видѣ онъ какъ-то проболтался о кирпичномъ заводѣ, и мужики, какъ одинъ, встали противъ него и просто изъ зависти этой земли ему не дали. И чиновники отрѣзали ему хорошій лоскутъ пашни, съ которымъ онъ, однако, ничего не хотѣлъ дѣлать, такъ какъ осточертѣло ему крестьянское дѣло до нельзя. Теперь онъ страшно мучился со скотомъ, котораго выгнать было некуда, а какъ устроиться иначе, безъ выгоновъ, онъ не умѣлъ. Онъ еще болѣе распалился душой на ускользающее богатство, чаще билъ совсѣмъ опустившуюся Стешу и дѣтей, а особен­ но Петьку, и все назойливѣе и назойливѣе приставалъ къ Варькѣ. Такъ прошло два года.. . Подъ вліяніемъ этихъ щипковъ, этихъ плаксивыхъ атакъ Петьки, въ Варькѣ проснулось что-то въ родѣ женственности. Она стала держать себя почище, волосы смачивала иногда квасомъ, иногда деревяннымъ масломъ; разъ, въ Миколу, она попробовала даже по наущенію