b000002295

„ . . . Только написалъ-было его строки, какъ вошелъ Бонвуазэнъ и принесъ мнѣ твое письмо. .Боже мойі . . Родная моя дѣтушка, мое солнышко, да за что же бьетъ тебя такъ судьба? Какъ хотѣлъ бы я оросить все и летѣть скорѣе къ тебѣ, чтобы какъ-нибудь закрыть тебя собою . . . Но именно оставаясь здѣсь, я смогу хоть немножко помочь тебѣ. Почему такъ вдругъ закрылся твой поганый ресторанчикъ? Или, какъ полага­ ется, всѣ перессорились? . . Ну, да это все равно. Посы­ лаю тебѣ сейчасъ все, что я имѣю — франковъ 700, долж­ но быть. Это на первое время тебѣ хватитъ, а тамъ пой­ детъ мое жалованіе. Можетъ быть, явится даже возмож­ ность взять тебя сюда, ко мнѣ, — право, въ этомъ тихомъ, старинномъ домикѣ совсѣмъ, совсѣмъ недурно. Правда, твои старики . . . Но, можетъ быть, и ихъ можно будетъ какъ нибудь устроить здѣсь. Во всякомъ случаѣ здѣсь много дешевле, чѣмъ въ городѣ. Дай мнѣ только мѣсяцъ, чтобы ясно видѣть здѣшнія возможности . . . Ты, главное, въ отчаяніе не приходи, дѣвушка моя свѣтлая, мое сол­ нышко, моя горькая. У меня есть еще запасъ: красивый старинный медальонъ, память матери, бабушки, праба­ бушки . . . Но здѣсь его реализовать нельзя. Во всякомъ случаѣ онъ въ твоемъ распоряженіи. А тамъ у меня вы­ яснится все и, я надѣюсь, въ хорошую сторону. И тогда заживемъ — хотя и скромно, но вдвоемъ . . . Если бы ты знала, какъ мучаюсь я за тебя. Мнѣ гнусенъ былъ твой ресторанъ, твой плѣнъ, твое униженіе, но вотъ онъ закрылся и я понимаю тебя: безъ этого униженія стало еще тяжелѣе, унизительнѣе, опаснѣе . . . И не вѣрь ты ни Лемюгэ, ни этому новому „другу русскихъ" Гольд­ штейну — они отъигрываются словами. И лучше отойди отъ нихъ, дѣтка . . . „Сейчасъ побѣгу на почт у въ сосѣднее село, въ Не­ виллъ, чтобы поскорѣе перевести тебѣ деньги. Ты меня страшно оскорбишь, если будешь протестовать. Ты пойми: у меня есть уголъ, я сытъ, вокругъ меня прекрасныя горы, я наслаждаюсь уединеніемъ сколько хочу, — я въ сравне­ ніи съ тобой богачъ. И, главное, у меня есть хоть неболь­ шой, но фиксъ — въ нашей бѣженской долѣ втотъ фиксъ, эта синица въ рукахъ, самое главное, важнѣе всѣхъ жу­ равлей въ небѣ . . . „Бѣгу . . . „И цѣлую, цѣлую безъ конца мою милую, мою бѣдную, мою желанную . .