b000002295

всѣ ему завидуютъ: старикъ любилъ, чтобы его цѣнили.», д потомъ вдругъ китаецъ какой-то явился со свѣчей и пошелъ такой вздоръ, что ничего понять было нельзя . . . На утро старики долго совѣщались съ мэромъ, сколько взять съ госаидина за гору, и наконецъ, порѣшили: 2000. — А за солнце, за воздухъ да за пещеры? — сострилъ кумъ Левилэнъ. — Неужели же все это мы ему такъ даромъ и отдадимъ ? И всѣ расхохотались. И кумъ Левилэнъ» весь красный, долго трясся отъ смѣха надъ своей острой шуткой... А господинъ тѣмъ временемъ носился, словно маль­ чишка какой, съ Роберомъ по горѣ, и обнюхивалъ все, и все повторялъ: „да, да, да . . . Да, да, да . . .* и шумно восхищался всѣмъ, и, захрывъ блаженно глаза, дышалъ воздухомъ. И, когда, наконецъ, вернулся онъ къ полднямъ въ деревню, мэръ строго сказалъ ему: — 2000 . . . Онъ едва сдержалъ движеніе радости, но справился, поднялъ брови и сказалъ: — Ого! . . Это, пожалуй, будетъ немножко дорого... Вы должны принять во вниманіе, сколько предстоитъ мнѣ тутъ расходовъ . . . Поторговались. Старики спустили 300 и Марта — постоянные взгляды господина были чрезвычайно не­ пріятны ей — принесла чернильницу съ какою-то рыжею бурдой, ржавое перо и листъ понятой бумаги. Господинъ шустрю настрочилъ договоръ, крестьяне нѣсколько разъ такъ и эдакъ читали его, все обстоятельно обговорили еще разъ и, наконецъ перо пошло гулять по корявымъ, натруженнымъ рукамъ. Нѣсколько жирныхъ кляксъ разу­ красили договоръ. И внизу мэръ приложилъ торжественно, не торопясь, свою печать, а господинъ тотчасъ же отсчи­ талъ ему деньги. Мэръ пересчитавъ ихъ хорошенько, нѣ­ которыя бумажки на свѣтъ посмотрѣлъ, а потомъ поло­ жилъ деньги во внутренній карманъ жилета, старательно застегнулся и прихлопнулъ по карману ладонью: теперь не отымешь!.. Господинъ авторитетно приказалъ Роберу наготов ить побольше факеловъ и махнулъ рукой шоферу. Тотъ подалъ автомобиль и мэръ не безъ опасенія, но и не безъгордости первый раз в жизни утонул в мягких подушках рядом с шустрым господином мащина страшно взревела и заколыхалась по мягкой пыльной дороге в город к нотариусу. А старики в кабачке поглядывали один на другого раз, поглядывали два и прыснули ну и дурак! И