b000002295

ленныя помѣстительныя службы, по стѣнамъ которыхъ на солнечную сторону распластались шпалерныя груши и яб­ локи. А за службами лежалъ уже распушившійся теперь, тучный огородъ. Розовыми шатрами поднимались надъ грядами старыя яблони и бѣлыми - груши. Между ними тянулись рядами смородина, малина, кружовникъ и бѣлыя звѣздочки клубники густо высыпали среди темныхъ рѣз ныхъ листьевъ ея . . . Марта, прикорнувъ въ бороздѣ, споро пропалывал, кружевную морковь. Солнце ласково пригрѣвало ея моло­ дое тѣло, отъ гряды шелъ пріятный пряный запахъ, надъ садомъ носились ласточки и касатки и было на душѣ и сладко и печально: сладко потому, что счастлива была она глубокой и вѣрной любовью своего Робера, а печально потому, что понимала она, какъ мало счастья сулитъ ей эта любовь впереди . . . — Марта . . . — тихонько позвалъ ее кто то изъ-за низкаго каменнаго забора. — Роберъ 1 . . А я только что о тебѣ думала . . . И, вся зардѣвшись, она, сама не зная какъ, очутилась около своего милаго. Онъ по обыкновенію возвращался съ охоты — кабановъ на картошкѣ караулилъ, — и отъ него упоительно пахло лѣсомъ и вѣтромъ и солнцемъ, а на смоченной росой обуви налипли лепестки всякихъ цвѣ­ товъ. И такою весенней радостью сіяло его красивое лицо! . . Онъ передалъ ей небольшой букетикъ крупныхъ незабудокъ. И, бросивъ боязливый взглядъ направо и на­ лѣво, она, не въ силахъ противиться веснѣ, жарко обняла его. И смущенно улыбнулись оба и исподлобья смотрѣли одинъ на другого — молча, потому что очень ужъ много скопилось въ душѣ всего и не знали они, съ чего начать. И вспомнились Мартѣ ея думы надъ грядой моркови и за­ туманилась она. И онъ понялъ и тоже затуманился и по­ вѣсилъ голову. — Нѣтъ, не отдастъ, ни за что не отдастъ тебя твой отецъ за меня . . . — въ сотый разъ тоскливо повторилъ парень. — Въ послѣднее время точно волкъ какой глядитъ онъ на меня . . . — Будемъ ждать . . . — покорно отозвалась она. За другого я не пойду, а онъ не захочетъ, чтобы я въ дѣвкахъ осталась. Ужъ и теперь часто кряхтитъ онъ, что тяжело одному вести хозяйство и кабачекъ и лавочку . . . Ты попробовалъ бы переговорить съ нимъ . . . — Да какъ тутъ пробовать? — мягко возразилъ Ро­ беръ. — Я ему «добрый день" говорю, а онъ словно