b000002295

вздохнувъ, онъ черкнулъ спичкой. Блѣдно-розовымъ кру­ жевомъ выступили на мгновеніе изъ теыноты сталактиты. И въ сыромъ воздухѣ остро запахло жженой бумагой. И то красно-золотой, то голубой огонекъ медленно поползъ по бумажному жгуту . . . Мэръ бросился бѣжать . . . А если потухнетъ ? I . Тогда все останется уликой противъ него на мѣстѣ ... Онъ остановился, боязливо оглянулся во мракъ. Ни­ чего было не видно . . . Подчиняясь какой-то неодолимой силѣ, вытянувъ шею и весь замирая, онъ подался назадъ... Нѣтъ, горитъ, слава Богу . . . И онъ снова бросился къ выходу. Но въ то же мгновеніе все вокругъ вдругъ ярко освѣтилось багровымъ свѣтоыъ, весь этотъ страшный под- зеыный иіръ вспыхнулъ точно въ крови и по пещерахъ пронесся глубокій, ыогучій вздохъ . . . Мартъ упалъ: сей­ часъ всему конецъ . . . Ярая ыолнія дикаго бѣшенства ослѣпила его, и было въ то же вреыя чегоѵто остро жаль, но теперь поздно, это конецъ! . . И вытаращивъ глаза и раскрывъ ротъ, онъ лежалъ на сырой пахучей зенлѣ, но — не было никакого конца. Только летучія мыши съ усилен­ нымъ пискомъ заметались надъ головой . . . Было невѣроятно, но очевидно: ничего не вышло. Весь трясясь, онъ всталъ. Что-нибудь тутъ не такъ... И чиркнулъ спичкой и трясущимися ногами пошелъ назадъ. И еще спичка . . . Остро пахнущій густой туманъ пере­ хватилъ ему дыханіе. Значитъ, взяло же, такъ въ чемъ же дѣло ? . . И нашелъ мѣсто: по скалѣ копоть, вокругъ, по землѣ, разметанный чернымъ снѣгомъ пепелъ бумаги и — ничего больше. Только вотъ эта острая вонь . . . И, согнувшись, отяжелѣвшими ногами онъ пошелъ, чиркая спичками, вонъ ивъ пещеръ. Внизу живота что-то мелко тряслось н ныло. Было очень стыдно. . . И замокъ ихъ зря загубилъ . . . И зеленый лунный свѣтъ засіялъ впереди чрезъ черную рѣшетку. И вмѣсто вони острой — чистый, прохладный, пахучій воздухъ, и лепетъ серебрянаго Канжа, и звѣздное молчаніе ночи, глубокое, святое молча­ ніе . . . Было совершенно ясно, что онъ очень ошибся въ чемъ-то. Но въ чемъ, когда? . . Онъ не понималъ. По­ нятно было только одно: ояъ ошибся, онъ — виноватъ ... И еще понятнѣе становилось, что все, что онъ въ послѣд­ ніе мѣсяцы натворилъ, было смѣшными пустяками . . . Они дѣлали пустое и онъ тоже . . . И онъ шелъ тяжелыми ногами спящей деревней среди знакомыхъ запаховъ: то назозцемъ потянетъ, то зеленью