b000002295

По намекамъ г. Лемюгэ онъ зналъ объ оживленной .перепискѣ Кати съ Воронцовымъ раньше и его сердце терзала ревность. Ему все казалось, что она еще любитъ того. И онъ все придуыывалъ, какъ бы увезти Катю куда подальше или того какъ-нибудь устранить бы, чтобы эта околдовавшая его дѣвушка даже въ мысляхъ принадлежала бы только ему одному. И странно: и Катя, видя эту его собачью покорность, это постоянное напряженное желаніе угодить ей, угадать всякое ея желаніе, стала — удивляясь на себя — точно легонько привязываться къ нему. И когда въ тиши ночей она удивлялась на эти свои новыя переживанія и все никакъ не могла разобраться въ нихъ, то, въ концѣ концовъ, она подводила итогъ, новый, „боль* шевистскій" итогъ: „ну, что же, разъ такъ женщинѣ на роду написано, значитъ, надо принять — не тотъ, такъ другой, не все ли равно ? . Но всплывалъ образъ Сергѣя Ивановича и она съ мучительнымъ стономъ зары­ валась лицомъ въ подушку и долго плакала. Но она пони­ мала, что то кончено и не вернется. И на другой день въ глазахъ ея глубоко, глубоко таилась болъ . . . Какъ всегда, она въ десятомъ часу пришла къ г. Гольдштейну, въ его богатый кабинетъ. У него былъ жалкій и совершенно измученный видъ. — Что съ вами ? Вы нездоровы ? — Я измученъ ... — отвѣчалъ тотъ, цѣлуя ея руку,— Я не могу такъ жить . . . Это она слышала уже не разъ. Это и надоѣло ей и льстило въ то же время. И было немного жаль его. — Въ чемъ же опятъ дѣло? — Я хочу, чтобы вы были со мной всегда . . . — сказалъ онъ. — Мысль, что вы тамъ . . . одна . . . что вы ходите гдѣ-то . . . кого-то видите . . . можетъ быть, кого-то даже любите . . . Нѣтъ, я не могу! . . Никогда со мной этого не было . . . И я не могу, не могу, не могу . . . Онъ былъ очень жалокъ. — Но я не могу иначе . . . — отвѣчала она, садясь въ кресло. — Изъ-за стариковъ: я въ ихъ глазахъ только вашъ секретарь . . . — Тогда я разведусь съ женой н выходите за мен* замужъ . . . — И вто невозможно . . . — сказала она. — Вы —г еврей . . . — Я приму протестантство . . .