b000002295

И кумъ Пуонъ не одобрялъ даже старенькаго кюрэ ихъ: когда видѣлъ случайно въ рукахъ его поганую газетишку, разъ ты лицо духовное, то съ жульемъ заниматься нечего... Нѣтъ, горожане они народъ тонкій и самое святое дѣло держаться отъ нихъ подальше. И это было общимъ убѣжденіемъ деревеньки и потому въ городъ крестьяне безъ надобности не ѣздили и ходили тамъ по улицамъ такъ, какъ будто подъ ногами у нихъ былъ динамитъ и, если возвращались домой по добру, по здорову, то втайнѣ бла­ годарили Создателя за Его попеченіе о нихъ, грѣшныхъ. Молодежь, та конечно, въ городъ охотилась: и наряды по­ смотрѣть, и опять же пивныя всякія, кино, и всякія дру­ гія свѣтскія удовольствія . . . — но старики сурово сдер­ живали несмысленные порывы: дома то оно вѣрнѣе . . . Да и опять же въ городѣ и расходъ большой: куда ни по­ вернись, за все плати, и плати побольше, а то и не гл я ­ дятъ . . . Охъ, и жадны эти ловкачи до мужицкой ко­ пейки! . . Но тутъ, въ С. Жоржъ, городокъ, слава Богу, и не пахло и потому въ душахъ стариковъ, дымившихъ своими трубками въ вечерней тишинѣ, подъ развѣсистыми, въ цвѣ­ тахъ, каштанами „Зеленаго Оленя", подъ которыми сижи­ вали такъ же и ихъ отцы, было тихо, мирно, дремотно. И кумъ Пуонъ, — сухощавый, весь бритый старикъ, съ голу­ быми, стыдливыми глазками, — покуривалъ, потягивая пивцо изъ своей основательной глиняной кружки, и ле­ гонько косилъ глазомъ на Марту: ахъ, хороша, ахъ, ловка дѣвка . . . Недаромъ занозила она такъ его Робера . . . Но имъ и мечтать о ней нечего: дочъ мэра и богача, пер­ ваго человѣка на деревкѣ, — тутъ и не подступишься . . . И онъ тихонько вздохнулъ: жалко парня . . . И какъ разъ въ это мгновеніе показался и самъ Роберъ, рослый, строй­ ный паренъ съ золотистыми усиками и, какъ и у отца, мягкими, мечтательными глазами. За плечами его поблес­ кивало розовыми отъ заката огнями ружье. И сразу пре­ лестное лицо Марты залилось — точно отъ зари — нѣж­ нымъ румянцемъ и на губахъ расцвѣла цвѣткомъ дикимъ, стыдливымъ, что по чащамъ прячется, сдержанная улыбка. Роберъ тоже сразу весь расцвѣлъ и издали помахалъ ей шляпой . . . А она украдкой на отца оглянулась — но суровый старикъ сидѣлъ съ кѣмъ-то изъ пріятелей, къ улицѣ спиной, — и чуть замѣтно кивнула парню голов­ кой. И спять тихонько вздохнулъ кумъ Пуонъ: ахъ, и дѣвка! . . Э