b000002295

грязи Роберъ увидалъ совсѣмъ свѣжій слѣдъ крупнаго рогаля-оленя. И дорога ушла въ ельникъ, гдѣ скоро под­ нимутся цѣлыми полками бѣлые грибы, которыми такъ любятъ лакомиться кабаньи стада, и гдѣ теперь качались по вѣтвямъ хорошенькія красныя бѣлки, а затѣмъ выбѣ­ жали на вершину пологой горы. Тамъ лежали три огром­ ныхъ валуна, неизвѣстно откуда взявшіеся, а тутъ пониже ихъ, на полянѣ стоялъ хорошенькій домикъ для лѣсника. Теперь въ немъ никого не было — только рѣдкіе зяблике звенѣли вокругъ по деревьямъ. И была тихая грусть въ втомъ покинутомъ жильѣ человѣческомъ . . . И Роберъ сѣлъ на сѣренькую скамью подъ старой ря­ биной у крутого спуска въ долину и закурилъ. Вокругъ, уходя въ сизую дымку далей, толпились лѣсистыя Арденны, внизу, далеко, въ долинѣ, чуть виднѣлись дымки С. Жоржа — тамъ была его Марта, сказало сердце . . . — и солнце, казалось, радовалось этой невозмутимой тишинѣ пустын­ ныхъ горъ. И Роберъ въ воображеніи видѣлъ себя тутъ вдвоемъ съ Мартой. Онъ видѣлъ весны, когда среди ту­ манныхъ болотъ — ихъ зовутъ здѣсь {ирте5 — защелкаетъ грузный глухарь и переливчато заворкуютъ тетерева, а по­ томъ, по долкамъ, потянутъ вальдшнепы и сосны, какъ для пышной свадьбы какой, свадьбы всей земли, всѣ увѣша­ ются блѣдно-зелеными свѣчечками новыхъ побѣговъ. И видѣлъ онъ пылающее лѣто, когда такъ коротки звѣздныя, теплыя, душистыя ночи, когда по росистому черничнику, веселя охотничье сердце, бродятъ выводки всякой дикой птицы и кажется жизнь пышнымъ праздникомъ, какою-то вѣчною зеленою и радостною Троицей. И видѣлъ онъ пышно багряныя осени, когда въ звонкой глубинѣ лѣсовъ звенятъ унывно охотничьи рога и рыдаютъ паратыя стаи пѣгихъ гончихъ въ ярой погонѣ за звѣремъ. И видѣлъ онъ зимы снѣжныя, когда по снѣгу, какъ по книгѣ разумной, можетъ внимательный глазъ читать всю жизнь этихъ лѣс­ ныхъ пустынь, когда подъ ревъ и смятеніе бури такъ хо­ рошо дома, у огонька, близко, близко къ своей Мартѣ . . . И все это могло бы быть и всего этого вотъ нѣтъ и нѣтъ і . . И онъ, маленькая фигурка среди втихъ солнечныхъ просторовъ, тосковалъ. А солнце, какъ золотой щитъ, уже спускалось среди пылающихъ облаковъ къ потемнѣвшимъ горамъ. И онъ вздохнулъ, поднялся и чуть примѣтной тро­ пой, чутко сторожа дикаго звѣря и птицу—видъ ихъ былъ пріятенъ еыу, — сталъ спускаться къ далекому С. Жоржу,