b000002295

— Наддай, наддай, старухи, а то упустите 1 .. Ухъ, ты .. ,1 Крестьяининъ съ поросенкомъ въ общемъ хохотѣ былъ : забытъ. — Нѣтъ, не угодно ли: „паршивый* . . . — возбуж­ денно бормоталъ онъ. — Сама ты паршивая, старая чер­ товка . . . Взять метлу, какую погрязнѣе, да всѣхъ васъ вмѣстѣ съ вашими горожанами изъ деревни . . . Но его уже никто не слушалъ. Всѣ расходились . . , У Марты въ свѣтлицѣ собрались между тѣмъ нѣсколь­ ко подругъ. И она имъ показывала и юбку съ кружевами, и модные чулочки тѣлеснаго цвѣта, и перчатки съ какою- то бахромой, — все это тайно отъ отца накупила она на свои чаевыя, — и всѣ дѣвушки разглядывали, ахали и за­ видовали. И, заперевъ тихонько дверь, Марта достала изъ укромнаго уголка пудреницу, черную краску для рѣсницъ и губную помаду. — А ну-ка, какъ вто выйдетъ . . . И она неловкими движеніями прошла пуховкой по своему хорошенькому личику и вымазала не только рѣс­ ницы, но и кожу черной краской, и неуклюже, но очень ярко накрасила губы — изъ рамки ея зеркальца смотрѣла на нее съ любопытствомъ какая-то дурно размалеванная кукла, но и ей, и подругамъ казалось, что эта кукла испол­ нена безконечнаго очарованія. — Дай я . . . Дай я теперь . . . И всѣ пудрились, подводили рѣсницы, мазали губы и отталкивали одна другую отъ зеркальца, и осматривали одна другую, и смѣялись, и были на седьмомъ небѣ . . . — Марта . . . — раздался снизу сердитый голосъ отца. — Гдѣ ты тамъ? . . — Сейчасъ...—крикнула она и, быстро наливъ въ чашку умывальника воды, стала смывать все свое великолѣпіе. — Да оставь такъ! . . — ныли дѣвушки. — Да за­ чѣмъ ты ? . . Такъ куда лучше . . . — Отецъ такъ проберетъ, что не возрадуешься . . . — умываясь, смѣялась Марта. — Онъ страсть не любитъ этого . . . И чулокъ тѣлеснаго цвѣта надѣвать не позво­ ляетъ . . . Да и всѣ смойте, а то достанется . . „ Мэръ тѣмъ временемъ въ угрюмой задумчивости си­ дѣлъ за однимъ изъ дальнихъ столиковъ. Сверху, со столѣт­ нихъ каштановъ, вокругъ тихо плыли золотые листья. И вдругъ на плечо мэра осторожно легла чья-то рука. Онъ сурово вскинулъ глаза — предъ нимъ стоялъ кумъ Пуонъ. — Ну, въ чемъ дѣло? — сурово спросилъ мэръ.