b000002294

садомъ и огородомъ, то туземцы смотрѣли на нее, какъ на человѣка, у котораго на чердакѣ не все въ порядкѣ. —Съ садомъ и огородомъ?.. Да что вы, развѣ это мыслимо? Да мы сами оторвали бы такую рѣдкость съ руками!... Дня чрезъ два семья уѣхала въ Кннжвартъ, а еще чрезъ три дня поѣхалъ и я. Но —предъ самымъ моимъ выходомъ прислуга отеля, судя по ея газеткамъ, нас­ троенная весьма радикально и потому относящаяся къ русскимъ недорѣзаннымъ буржуазамъ соотвѣтственно, ’— предъявила ко мнѣ требованіе уплатить за ... взятую моей семьей изъ отеля скатерть! Я сказалъ, что у насъ нѣтъ привычки брать съ собой изъ отелей что-нибудь на память, но если бы, дѣйствительно, ска­ терть какъ нибудь случайно попала въ наши вещи, то она будетъ немедленно возвращена, конечно. Милые люди настаивали на уплатѣ стоимости скатерти, я раз­ сердился и отказалъ и пошелъ на станцію, но у подъ­ ѣзда былъ остановленъ сразу четырьмя полицейскими и швейцаромъ. Такъ какъ я не говорилъ по-чешски, а они по-русски, то переговоры наши шли не лучше, чѣмъ на версальской конференціи. А вкругъ насъ стала собираться толпа любопытныхъ. Положеніе мое было довольно нелѣпое: никогда въ жизни не собиралъ я еще вокругъ себя толпу въ качествѣ пойманнаго жулика. И ясно стало одно: если я хочу прекратить скандалъ и увидѣть сегодня своихъ, мнѣ надо подчиниться тре­ бованію. Я контрибуцію уплатилъ и былъ тотчасъ же отпущенъ. Конечно, дома никакой скатерти не оказа­ лось. Я написалъ обо всемъ этомъ директору полиціи, но ... ничего изъ этого не послѣдовало: очевидно, и директора полиціи побаиваются выступать противъ воинствующей демократіи... Настроеніе мое испортнлось-было, но весеннее утро было такъ ясно, а въ вагонѣ такъ свободно, чисто и уютно, что я вскорѣ успокоился и обратился къ окну. Хорошо воздѣланныя поля, чистые хуторки, береженые перелѣски, но въ общемъ для сѣвернаго глаза непри­ вычно голо и тяготятъ эти безобразныя, вѣчно дымя­ щія трубы многочисленныхъ заводовъ. И всего тя