b000002294

изъ ружей, широкая, привольная, дикая, полная вся­ кихъ неожиданностей жизнь и вотъ самый мирный, почтенно обложившійся жиркомъ буржуа съ супругой и дѣтками сидитъ въ темномъ сараѣ два часа и нас­ лаждается всѣми порами души и тѣла. Что это такое ? Неужели это та же тоска по природѣ и приволью, которая сосетъ и мою душу въ этой душной, город­ ской тѣснотѣ ? Если такъ, то что же мѣшаетъ намъ сбросить съ себя проклятые оковы и уйти туда, куда такъ властно зоветъ насъ наше сердце ? Никто и ничто, а тѣмъ не менѣе у сокола крылья связаны и пути ему всѣ заказаны... Чѣмъ дальше живешь, тѣмъ все ощутительнѣе и яснѣе становится одна довольно печальная истина: рѣдко, очень рѣдко стоитъ въ жизни человѣкъ тамъ, гдѣ ему хочется стоять, — въ боль­ шинствѣ случаевъ мы узники. А если такъ, то не на кого и не эа что сердиться, — лучше молча пожалѣть... Въ самомъ дѣлѣ, я люблю одиночество, люблю природу, и найти какую-нибудь хижинку въ горахъ тутъ было бы несравненно легче, чѣмъ въ многолюд­ ныхъ городахъ, и дешевле тамъ было бы, а вотъ нельзя! Почему нельзя? Потому что дѣтямъ «нужна гимназія». На какой же чортъ она имъ такъ занадо­ билась ? Что дали мнѣ тѣ знанія, которыя я самъ вынесъ оттуда ? Въ концѣ почти пятидесятилѣтней жизни, проведенной за книгами, —я, увы, не «кончилъ курса» до сихъ поръ! — я узналъ только то, что знали умные люди тысячу лѣтъ назадъ, — то, что мы ничего не знаемъ и никогда не узнаемъ. Дип­ ломъ, чтобы кормиться ? Такъ к]рестьянинъ безъ дип­ лома кормится теперь въ сто разъ лучше, чѣмъ тотъ вѣнскій докторъ права, который искалъ мѣсто швей­ цара въ гостинницѣ. И вотъ тѣмъ не менѣе «нужна гимназія», которая не нужна нисколько, ибо развитіе, — если есть отъ Господа желаніе развиваться, — на своемъ хуторѣ также доступно, какъ и въ городской гимназіи. Въ сѣтяхъ! И нѣть мужества порвать ихъ, нѣтъ охоты брать на себя отвѣтственность за то, что дѣти останутся «необразованными»! Какая глупость, какая тоска, какое рабство!..