b000002294

Какъ то въ Женевѣ владѣлецъ одной конторы рекламъ говорилъ мнѣ: — Реклама — колоссальная сила! И вы не думайте, что въ этой области все построено на авось, на слѣпомъ случаѣ: пойдетъ рекламируемая вещь, такъ пойдетъ, а не пойдетъ, такъ не пойдетъ. Нѣтъ, законы рекламы такъ же незыблемы, какъ и законы астрономіи. Дайте мнѣ, напримѣръ, 30000 франковъ на рекламу о чудодѣйст­ венномъ пескѣ и я, — совершенно точно, — продамъ вамъ 100000 фунтовъ самаго простого песку по I франку за фунтъ... Но, если, опираясь на глупость человѣческую, можно спускать такъ людямъ какую-нибудь мазь, вродѣ «Я былъ лысымъ», то какъ же можно, казалось бы, при­ бѣгать къ этимъ недостойнымъ способамъ въ самомъ серьезнѣйшемъ дѣлѣ на землѣ, въ устроеніи жизни человѣческой ? А нѣтъ, и тутъ «Я былъ лысымъ», и тутъ это манитъ людей, и тутъ они были и ... остаются лысыми! И даже умные и серьезные люди обязаны подчиняться этому моровому повѣтрію всеобщихъ, хотя и безсмы­ сленныхъ, выборовъ! Я это время часто бывалъ у К. П. Крамаржъ на его прекрасной виллѣ, откуда открывается такой замѣчатель­ ный видъ на серебряную Влдаву и на Прагу. Милый хозяинъ, образованный, умный, богатый человѣкъ,горячій патріотъ, который рисковалъ ради родины головой, былъ на волосокъ отъ смерти, то и дѣло носился въ это время на своемъ автомобилѣ по республикѣ, выступая на безчисленныхъ митингахъ, а иногда и просто только показываясь толпѣ выборщиковъ: онъ здѣсь чрезвычайно популяренъ. И вотъ пріѣзжаетъ онъ домой, пыльный, измученный, съ потухшимъ лицомъ и безъ всякаго голоса и я смотрю на него и въ тишинѣ про себя думаю: да что же это такое? Какая же цѣна тому общественному строю, который ставитъ условіемъ для всякаго честнаго, разумнаго п опытнаго государственнаго работника не­ премѣннымъ условіемъ пройти до возможности работать чрезъ всѣ мытарства, всю ложь, всю грязь избирательной кампаніи, который ставитъ его въ одинаковыя условія, равняетъ съ невѣжественнымъ орателемъ съ перекрестка,