b000002294

Градчаны, пражскій Кремль, съ его старыми дворцами, стрѣльчатымъ, уносящимся въ высь соборомъ и тяжелыми крѣпостными стѣнами. Если спуститься внизъ и старымъ мостомъ, украшенномъ статуями святыхъ, перейти сере­ бряную Влдаву, сразу попадаешь въ самую старую, самую живописную, самую интересную часть Праги, въ такъ называемое «Старо Мѣсто». Тутъ запутанный лабиринтъ узкихъ уличекъ, темныхъ переулковъ, въ которыхъ не проѣдетъ никакой экипажъ, тутъ старыя церкви и башни, тутъ расписные средневѣковые дома и тутъ же видишь дань современныхъ чеховъ своему прошлому, смѣло задуманный, но очень плохо поста­ вленный — весь сѣрый среди сѣрыхъ домовъ, — па­ мятникъ Яну Гусу ... Я не разъ подходилъ къ высокой величавой фигурѣ Яна и — тяжкою жутью вѣяло мнѣ въ душу отъ этого памятника. Люди ясно раздѣляются на двѣ породы: для однихъ жить значитъ прежде всего жрать и плодиться, для другихъ жить это значитъ прежде всего мыслить. Изъ-за самки и изъ-за куска хлѣба люди, какъ и живот­ ныя, готовы перервать одинъ другому глотку, но никогда за это хищная порода наша не прольетъ и сотой доли той крови, которая проливается людями думающими, вродѣ того же Гуса! Всякая мысль человѣческая выкупана въ крови «до отказа» ... Но Боже мой, что же остается отъ всякой мысли человѣческой, кромѣ мути тяжелаго разочарованія въ концѣ концовъ? И стоило ли, стоитъ ли идти на костеръ ради какой бы то ни было великой мысли, ради какой бы то ни было правды? Какъ сча­ стливы птицы и звѣри, что никакого плода отъ древа познанія они не ѣли, а мы вотъ съѣли и казнимся, тѣмъ болѣе, что и познанія то рѣшительно никакого не получи­ лось и совсѣмъ, совсѣмъ не стали мы, «какъ боги», какъ обѣщалъ Евѣ злой искуситель. Вѣроятно, или Господь посмѣялся надъ прародителями нашими, или Адамъ съ Евой деревомъ ошиблись и вмѣсто познанія получили мы великую тоску по познанію, а какъ награду за эту тоску, костры сперва и памятники, никому ненужные, — потомъ ... Бѣдный Янъ Гусъ!.. Умереть за то, какъ надо ѣсть причастье: въ двухъ видахъ или въ одномъ!