b000002294

линномъ отелѣ и согласенъ въ отъѣздъ. А надъ этимъ призывомъ пролетаріата къ протесту яркая, красная, заголенная фигура молодой пляшущей красавицы, кото­ рая заманиваетъ васъ въ знаменитый шантанъ Ронахера... И всюду, всюду суетливо бѣгущіе люди съ рюксаками за плечами. — Что за чортъ, мода, что ли, у нихъ теперь такая, чтобы непремѣнно съ рюксакомъ бѣгать ?... — разсѣянно сказалъ я. — А это, вѣроятно, мѣшочники .. — догадался мой спутникъ-москвичъ. Онъ оказался правъ, —это были наши, еще по Москвѣ знакомые, мѣшочники. Пріятно поразило меня, что «возставшій народъ» австрійскій пощадилъ свою исторію: всѣ памятники тутъ цѣлы — цѣлъ Гетэ, цѣлъ Бетховенъ, цѣлъ даже Шварценбергъ, цѣла дажа помпезная и тяжелая Марія- Терезія. А у насъ во Владимірѣ возставшій народъ въ первую голову раздробилъ камнемъ лицо извѣстному царскому приспѣшнику А. С. Пушкину ... Я остановился предъ огромнымъ окномъ какого-то книжнаго магазина на Рингѣ. Книгъ новыхъ много. Есть русскіе авторы... А вотъ хмурится съ одной обложки изъ- подъ каски знакомое лицо великаго канцлера, Бисмарка, а надъ нимъ — новенькая карта новенькой Европы, го­ ворящая безъ словъ, но ясно, что все дѣло великаго германскаго патріота обращено въ дымъ. И стоитъ передъ этой картой какой-то сѣденькій старичокъ и качаетъ головой и все что-то ахаетъ. Наконецъ, онъ не выдерживаетъ и обращается ко мнѣ: — Посмотрите, что они надѣлали... — говорить онъ, указывая на карту. — Вѣдь, это же чистое безуміе!.. Вы знаете Венгрію ?.. — Нѣть, мало... — Какъ они изуродовали ее!.. Вотъ, напримѣръ, изстари венгерскій городъ Мункачъ, а его передали почему-то словакамъ... Что они только надѣлали!.. Понимаете ли вы, чѣмъ все это пахнетъ?.. — О Мункачѣ я рѣшительно ничего не знаю ... — отвѣчалъ я. — Но чѣмъ отъ ихъ дѣла пахнетъ, я знаю