b000002294

А на утро раскрылась предъ нами печальная дѣй­ ствительность этой, когда-то блестящей Вѣны. Утромъ намъ подали въ нашу ночлежку кофе, безъ молока, безъ сахара, а когда увидалъ у насъ кельнеръ масло, которое мызахватили съ собой изъ Сербіи, онъ тяжело вздохнулъ: — Вотъ счастливые: у нихъ есть еще масло!.. Въ полдень зашли мы въ одинъ маленькій погребокъ на Рингѣ пообѣдать. Обѣдъ былъ крайне скуденъ и хлѣба къ нему не полагалось, но кельнеръ, узнавъ, что мы русскіе, —онъ былъ въ Россіи въ плѣну и даже говорилъ немного по-русски, — посочувствовалъ намъ и досталъ гдѣ-то два маленькихъ кусочка хлѣба. А на улицахъ оживленная и, хотя и посѣрѣвшая, но все же еще нарядная толпа, и переполнены театры, и переполнены кино, —на первый взглядъ, какъ будто все благополучно. Но прежняго блеска жизни нѣтъ, нѣтъ этихъ щеголей-офицеровъ, генераловъ съ пышными сул­ танами, посланниковъ въ шляпахъ «поперекъ Москвы», нѣтъ этихъ великолѣпныхъ декоративныхъ войскъ преж нейАвстріи. И подумалось, что людямъ съ художествен-* ной жилкой монархія всегда будетъ роднѣе сѣренькой республики: она ярче, декоративнѣе, красивѣе, а въ| жизни и это вѣдь значитъ не мало. И кое-гдѣ внима­ тельный взглядъ подмѣчаетъ тревожные признаки: всюду и вездѣ объявленія о покупкѣ брилліантовъ «по самымъ высокимъ цѣнамъ» —люди не вѣрятъ даже въ эти остатки своего прежняго благополучія, люди ждутъ смятенной душой своей какой-то бѣды, отъ которой они и думаютъ застраховать себя этими блестящими камушками. А вотъ большіе плакаты съ призывомъ ко всѣмъ пролетаріямъ собраться гдѣ-то въ субботу, чтобы протестовать, чтобы «требовать»: «Довольно... — говорится въ плакатѣ. — Муки пролетаріата стали невыносимы!..» Замѣчу кстати, что и здѣсь, какъ и всюду теперь, метельщикъ получаетъ больше инженера и наборщикъ больше писателя и я своими глазами читалъ объявленіе въ газетахъ, что одинъ докторъ права, владѣющій нѣмецкимъ, французскимъ и англійскимъ языкомъ, ищетъ мѣста швейцара въ при-