b000002294

равнины Задунайской Сербіи, такъ похожія на нашу Екатеринославскую губернію... Всюду громоздятся отвѣсныя скалы, лѣсистые хребты убѣгаютъ въ сол­ нечныя утреннія дали, шумятъ водопады въ звонкихъ ущельяхъ и всюду по утесамъ видны маленькія, бѣ­ ленькія католическія церковки, а мѣстами на большой высотѣ тяжело громоздится средневѣковой замокъ съ сѣрыми, заплетенными плющемъ башнями. Эта чистота, этотъ уютъ, ОетіШісЬкеіі во всемъ совершенно опре­ дѣленно говорятъ, что если тутъ живутъ и славяне, то во всякомъ случаѣ славяне, прошедшіе великолѣп­ ную нѣмецкую школу, — сами славяне такъ устраи­ ваться на землѣ на умѣютъ, —и грѣшный человѣкъ, я опредѣленно думаю, что сокращеніе Австріи до раз­ мѣровъ небольшой русской губерніи едва ли будетъ факторомъ хотя бы чисто матеріальнаго, чисто даже наружнаго прогресса. Но такъ хотѣли версальскіе старцы —намъ остается только почтительно склониться предъ этой мудростью, хотя бы и не понимая, въ чемъ она тутъ заключается. . . Здѣсь, за Дунаемъ, Сербіи почти и не слышно, но совсѣмъ опредѣленно слышно враждебное отношеніе къ Бѣлграду. Всюду и вездѣ слышна нѣмецкая рѣчь. И если вы на улицѣ спросите, какъ вамъ пройти въ переулокъ Млынка, то вамъ сердито отвѣтятъ: —Не знаю. Чортъ ихъ знаетъ, гдѣ у нихъ Млынокъ этотъ самый... Вы пробуете настаивать, указывая, что вы иностра­ нецъ и что старыхъ названій вы не знаете. —Да право же не знаю!.. —отвѣчаетъ туземецъ. — Они, чортъ ихъ совсѣмъ дери, всѣ нѣмецкія и венгер­ скія названія замѣнили славянскими и такъ все пере­ путали, что часто теперь мы п сами не знаемъ, гдѣ мы живемъ... Но бываетъ и наоборотъ. Намъ надоѣло заговаривать съ сербами по-русски —толка все равно никакого не получается, еще меньше, чѣмъ съ болгарами, —и стали мы начинать разговоръ сразу по-нѣмецки. И вотъ разъ такъ и поступила жена на дунайскомъ пароходѣ. Ка­ питанъ вспылилъ: