b000002294

кровопролитій, всю великую безвыходность, которую они оставляютъ за собой... Всѣ растерялись, всѣ не знаютъ, куда идти... Гдѣ онѣ, тЬ старыя знамена, подъ которыми жили и тру­ дились наши прадѣды? Начнемъ съ религіи. Мальчишеское, съ плеча, от­ рицаніе религіи и церкви прилично товарищу-матросу изъ будто бы коммунистическаго отряда товарища Троцкаго, но не прилично намъ, культурнымъ людямъ съ уже сѣдѣющими висками, тѣмъ болѣе, что не только наивныя вскрытія мощей большевиками, но даже Вольтеры, Ренаны, Толстые не могли и никогда не смогутъ убить ни религіи, ни церкви. Тутъ что-то вѣчное, такое, съ которымъ никакъ нельзя не счи­ таться. Но съ другой стороны —и это тоже не смоешь никакими океанами —какъ могла, какъ смѣла допустить христіанская церковь, чтобы такой кошмаръ, такой ужасъ безчисленныхъ, какъ песокъ морской, престу­ пленій обрушился на насъ въ видѣ этой проклятой войны ? Если мы хоть чуточку христіане, какъ можемъ мы плясать надъ незаросшими еще могилами Марны, Карпатъ, Балканъ? Белы мы хоть чуточку христіане, какъ можемъ, какъ смѣемъ мы допустить, чтобы на роскошнѣйшихъ улицахъ нашихъ столицъ, навиду у разряженной толпы, ковыляютъ тысячами, тысячами эти изможденные, безрукіе, безногіе, слѣпые солдаты ? Если мы хоть чуточку христіане, какъ можемъ мы спокойно жить, зная, что вся Россія залита кровью, что гибнутъ тамъ съ голоду милліоны людей, что въ проклятыхъ застѣнкахъ тамъ свершаются неслыханныя человѣческія жертвоприношенія красному Молоху? Преслѣдовать какихъ-нибудь сектантовъ, беззащитныхъ людей, церковь могла, но пришелъ пьяный матросъ, стукнулъ прикладомъ и она забилась подъ кровать, — на что же нужна она, если молчитъ она въ такое время, когда камни вопіютъ?! Вѣдь, боль нашего сердца, когда встрѣчаемъ мы изуродованнаго солдата въ лохмотьяхъ, совершенно ясно говоритъ намъ, что Христосъ живъ, что Онъ среди насъ, но съ другой стороны всей своей жизнью,