b000002294

догматами, думалось, что герой его это только част­ ность, подробность нашей пышно цвѣтущей духовной жизни, рѣдкій случай, «красивый цвѣтокъ, выросшій въ смрадномъ болотѣ буржуазнаго міра»... и пр. Но съ тѣхъ поръ міромъ догматовъ нашихъ пронеслась страшная, небывалая, можетъ быть, буря, и произ­ веденныя ею разрушенія теперь выявились еще далеко не въ полномъ своемъ объемѣ. И тѣмъ болѣе обязаны вдумчивые и серьезные люди, если хоть не исчерпать эту страшную тему до конца, то хотя указать на нее, подойти къ ней, попробовать поднять ту страшную завѣсу, за которой раньше стояли боги человѣческіе, а теперь зіяетъ ужасающая пустота. Тема эта очень щекотливая, очень больная и великая осторожность нужна при подходѣ къ ней со стороны писателя и большая терпимость и большое спокойствіе со стороны читателя. Не говорить объ этомъ нельзя: не только мы, русскіе, но мы, европейцы, летимъ въ какую-то, еще даже не совсѣмъ и открывшуюся бездну. Что дѣлается у насъ, въ звѣриномъ царствѣ чрезвычаекъ, намъ извѣстно достаточно хорошо: это какой-то апо­ калипсисъ, это не начало, какъ они думаютъ, но конецъ чего-то, не альфа, но омега. А вотъ недавно видѣлъ я одного неглупаго человѣка, только что прибывшаго изъ Германіи. Онъ растерянно говорилъ, что Германіи, прежней, честной, крѣпкой Германіи, узнать стало нельзя: все тамъ спекулируетъ, беретъ взятки, пляшетъ, развратничаетъ. Посмотримъ мывъ станъ «побѣдителей», и тотчасъ же самое слово это беремъ въ ироническія ковычки: нѣтъ, это не побѣда! И безчисленныя могилы на Марнѣ не обросли еще какъ слѣдуетъ травой, а Парижъ безумствуетъ и пляшетъ, и не хочетъ обез­ кровленная страна работать, и корабли изъ ея пор­ товъ уходятъ пустыми, ибо нечего вывозить. Англія трещитъ по всѣмъ швамъ: Ирландія и Египетъ, Кон­ стантинополь и Индія, вездѣ пожаръ и свои же рабочіе затопили Кардифъ. Въ Италіи, Испаніи, Соединенныхъ Штатахъ, всюду разгораются мрачные огни революціи, тѣмъ болѣе мрачные, что мы-то, русскіе, на опытѣ узнали уже всю великую безрезультатность этихъ