b000002294

плеиія. Вотъ было улюлюканья, вотъ было издѣва­ тельства ! — Большая сила евреи!.. — говорилъ онъ убѣж­ денно. —Страшная сила... Разъ вечеромъ съ семьѣ профессора Кишенскаго, предъ небольшимъ кружкомъ «сидевановъ» Иванъ Алексѣевичъ прочелъ свой прекрасный, но тяжелый разсказъ і «Весенній Вечеръ* и «Господина изъ Санъ-Фран циско». «Господинъ изъ Санъ-Франциско* это реквіемъ, панихида не только по господамъ изъ Санъ-Франциско, но и по человѣку вообще, но мнѣ показалось, что, — какъ это часто бываетъ съ авторами, — онъ самъ не замѣчаетъ этого. — А когда написали вы эту вещь? — спросилъ я, когда онъ кончилъ. Оказалось, что во время войны еще. — Знаю, знаю, что вы скажете!.. —воскликнулъ онъ. — А я все-таки скажу... — отвѣчалъ я. — Скажите мнѣ, какъ это у насъ. . . не у васъ, а у всѣхъ насъ... вяжется редактированіе патріотическаго «Южнаго Сло­ ва*, напримѣръ, пламенныя, удивительныя страницы «ВеликагоДурмана» иэта вотъпанихида, эта по существу страничка изъ Экклезіаста, какъ вашъ «Господинъ изъ Санъ-Франциско» ?.. — А подите вотъ, вяжется I.. Я не разъ возвращался въ бесѣдахъ съ нимъ къ этой захватывающей меня темѣ, но до дна обсудить ее въ этой суматохѣ какъ-то не удалось. Но тѣмъ не менѣе удалось мнѣ подмѣтить одно: и въ груди та­ лантливаго писателя и почетнаго академика можетъ жить «смятена душа», и онъ выбитъ изъ сѣдла, и не теперь, не послѣдними событіями, а раньше, давно, можетъ быть, до физическаго рожденія своего даже, т. е. другими словами, вывихнута душа у самой эпохи нашей, а послѣднія головокружительныя событія толь­ ко рѣзко выявили эту, скрытую раньше невниматель­ ному глазу, «болѣзнь вѣка». Когда Сенкевичъ писалъ свое знаменитое «Безъ догмата», то намъ, обладавшимъ тогда весьма твер­ дыми, весьма несомнѣнными, какъ намъ тогда казалось,