b000002294

колебались: ѣхать ли въ Европу дальше или устра­ иваться на побережьѣ, около Рагузы гдѣ-нибудь. Такъ надоѣло вѣчно двигаться, искать и не находить!.. И вдругъ встрѣчаю на улицѣ И. А. Пунина. Онъ только что вырвался изъ Одессы на французскомъ миноносцѣ. Въ Софіи его начисто обобрали жулики,» взявъ рѣшительно все: деньги, академическія золотыя медали, брилліанты жены, все. А ненужные имъ до­ кументы аккуратно возвратили ему по почтѣ. Это I были русскіе, большевики, служившіе въ той гостии- | лицѣ, гдѣ останавливался онъ. Здѣсь, въ Бѣлградѣ, онъ жилъ въ холодномъ вагонѣ III класса съ выбитыми стеклами. Иванъ Алексѣевичъ страшно нервничалъ и капризничалъ: сербы не дали ему квартиры — жало­ вался онъ, — нашъ посолъ В. Н. Штрандманъ принялъ его въ передней, на ходу, но всѣхъ лучше отличился кн. Г. Н. Трубецкой, который деликатно освѣдомился у Ивана Алексѣевича: —А вы, собственно, чѣмъ же занимаетесь ? —Да такъ, знаете, пописываю...— сердито отвѣ­ чалъ Бунинъ.—Стишки тамъ разные и все такое... Вечеромъ я зашелъ по дѣлу къ князю. — Какъ же вы это такъ оскандалились, князь ? — Ей-Богу, и понять не могу... — развелъ онъ руками. — Говорятъ: академикъ. Ну, я и думалъ, профессоръ какой-нибудь — мало ли ихъ бываетъ? Мнѣ и въ голову не пришло, что это «тотъ самый, который»... Я на зналъ, что писатели тоже бываютъ академики. . . Но, когда Иванъ Алексѣевичъ забывалъ немного свои несчастья, успокаивался, я снова видѣлъ въ немъ прежняго Бунина, остроумнаго собесѣдника, съ ко­ торымъ никогда не устаешь говорить. Иногда, ког­ да бывалъ онъ особенно въ ударѣ, онъ мастерски изображалъ разговоръ Льва Николаевича съ Баль­ монтомъ, копировалъ Горькаго, «Илюшу» Толстого и всѣ помирали со смѣху. Между прочимъ, разсказалъ онъ мнѣ, какъ досталось въ Одессѣ сперва мнѣ, а потомъ и ему, когда онъ заступился за меня, за наши патріотическія высту- 3 Н а ж и в и н ъ , Среди потухшихъ маяковъ. 33