b000002294

кровь проливали? И такъ, публично, оплевали мо­ лодые люди свои золотые погоны, которые постольку и цѣнны вѣдь, поскольку они чисты. А другіе, тѣмъ временемъ, уставъ отъ сидѣнія въ «Москвѣ», собирались гдѣ-нибудь въ другомъ мѣстѣ и угощали другъ друга болѣе или менѣе скудными рефератами на тему и л и «Земельный законъ по проек­ ту проф. Билимовича», или «Трагедія русскаго интел­ лигента», а то кандидата на россійскій престолъ при­ мутся выбирать н моментально разобьются на нѣ­ сколько секцій и подсекцій. И не видѣли они, что единственная, имъ такъ близкая теперь и серьозная трагедія русской интеллигенціи заключается въ томъ, что семьи ихъ сидятъ, немытыя, нечесаныя, въ одной nѣсной, нетопленой комнатушкѣ, а въ окно страшными глазами смотритъ загадочное и въ обстановкѣ взбал амученной Европы во всякомъ случаѣ тяжелое завтра. И вся эта праздная болтовня, которую набожно слушаютъ десятокъ наивныхъ сербовъ, называлась «русскимъ дѣломъ» и дѣлу этому придавалось очень большое значеніе — въ старину точь-в-точь такъ дѣлалось дѣло революціонное. II если они устраивали концертъ, на которомъ пѣвица-бѣженка пѣла для мало музыкальныхъ сербовъ, нѣсколько нѣжныхъ романсовъ Чайковскаго, то это тоже было важное русское дѣло. И если они основывали на недѣлю — больше денегъ не было — сѣренькую русскую газетку, которая вся состояла изъ однихъ опечатокъ, то и это было русскимъ дѣломъ. II какъ и въ старину, всѣ кричали о необходи­ мости объединиться и дѣйствовать сообща,но, если этой удавалось, то непремѣнно для вздора: тѣ, прежніе, для немедленнаго осуществленія на практикѣ принциповъ коммунизма, эти для посылки человѣка въ Софію, гдѣ можно было выгодно спекульнуть сербской валютой, — въ ущербъ той странѣ, которая ихъ пріютила... II только очень немногіе начали серьезно и скромно завивать прочное гнѣздо на чужбинѣ: одинъ снялъ садъ и огородъ подъ городомъ, другой открылъ скром­ ный комиссіонный магазинчикъ, третій поступилъ на скромное мѣсто въ скромный банкъ...