b000002294

пупсикъ, предварительно обгадивъ всю Россію, ушелъ, почему же не уйти Троцкому со своими латышами и матросами? И тяжело и непріятно мнѣ было въ «зна­ менитомъ революціонерѣ» это полное отсутствіе со­ знанія и своей виноватости передъ Россіей. — Виноваты всѣ, Владиміръ Львовичъ, всѣмъ и от­ вѣчать . . . — сказалъ я. — Охъ, такъ-то оно такъ ... — сознался онъ. — Но все же нельзя имъ простить, имъ въ особенности... Я не очень возражалъ: къ чему? И очень любопытно было мнѣ, что Бурцевъ Ше-і- іёіе былъ совсѣмъ не похожъ на Бурцева изъ «Саиае Сотпшпе»: т о т ъ все еще билъ себя въ перси и кричалъ о «завоеваніяхъ революціи», а этотъ, на пыльныхъ бѣл­ градскихъ улицахъ, признавался, что завоеванія эти не дорого стоятъ, и сознавался, что безъ царя, пожа­ луй, и не обойдешься... Это называется политикой, говорятъ... Бѣда, бѣда, — о чемъ ни заговори, къ любимой мозоли все же вернешься въ концѣ концовъ! Отъ Россіи мы убѣжали, но боль свою, свою Россію унесли все же съ собой, въ себѣ. И часто прорывается это наружу — иногда тяжело и скорбно, а иногда и смѣшно немножко. Идетъ, напримѣръ, на дняхъ по Бѣлграду молодой казакъ-терецъ съ Георгіемъ, въ буркѣ и папахѣ, а навстрѣчу три французскихъ солдата. И говорятъ пре­ красные союзники: — Уоіііі пп сосѣоп гпззе! Казакъ — раньше онъ былъ революціонеромъ-эми грантомъ —моментально къ нимъ. — Ѵопя йііез? — Кои* (Іізопя: ѵоііѣ ип сосЬоп гизве! Не успѣлъ м и л ы й мальчикъ кончить своего ком­ плимента, какъ здоровенный ударъ по уху бросилъ его на тротуаръ. Два другихъ француза благоразумно отступили на заранѣе подготовленныя позиціи, а казакъ насѣлъ на своего врага и давай его возить. . . И когда онъ потомъ разсказывалъ этотъ маленькій эпизодъ намъ, ноздри его раздувались. А вѣдь такъ недавно