b000002294

мнѣ наша прежняя большая усадьба — мнѣ нужно только избу хорошую... И завелъ бы я съ женой куръ своихъ, утокъ, гусей... Корову бы купили. . . А остальное все — ко всѣмъ чертямъ... А наши въ Висбаденѣ меня за эти вотъ рѣчи большевикомъ ру­ гаютъ ... — А плюньте вы на этихъ идіотовъ! — посовѣты- валъ ему я. Своя изба, корова, куры да гуси, да весенніе луга, да зеленыя дали, кажется, вѣдь немного ? И тѣмъ не менѣе все это неисполнимая мечта, только мечта! Вѣдь, представляя себѣ Россію такъ, какъ будто ни­ чего, — ни войны, ни революціи, — не было, мы всѣ бѣжимъ за миражомъ, за тѣмъ, что уже умерло, чего уже нѣтъ. Представимъ себѣ конкретно, что ждетъ насъ тамъ, за кровавымъ рубежомъ, даже въ лучшемъ случаѣ, то есть, даже когда кровавый теперешній режимъ усту­ питъ мѣсто жизни болѣе человѣческой, когда мы смо­ жемъ перешагнуть границу безъ всякаго страха за участь свою или нашихъ близкихъ. Что увидимъ мы тамъ ? Мы увидимъ сумрачные, полуразрушенные, до нельзя загаженные города. Квартиры приведены въ состояніи хлѣва и нѣтъ никакой возможности придать имъ видъ человѣческаго жилища: нѣть свѣжихъ обоевъ, нѣтъ бѣлилъ, нѣтъ красокъ, нѣтъ мебели, нѣтъ кроватей. Магазины начинаютъ понемногу открываться, но долго еще будутъ пусты ихъ полки и прилавки. Нѣтъ одеж­ ды, нѣтъ обуви, нѣтъ пищи, нѣтъ гвоздей, керосина, посуды, сахара, чаю, нѣть рѣшительно ничего. За­ болѣлъ у васъ близкій человѣкъ, докторъ пишетъ ре­ цептъ, — въ аптекѣ нѣтъ лекарства. А то, что въ продажѣ есть уже, то недоступно по цѣнамъ никому, кромѣ всякаго рода спекулянтовъ, которые долго еще будутъ, какъ вредоносные гады, владѣть больнымъ организмомъ страны. На улицахъ сѣрые, раздѣтые, разутые, до послѣдней степени раздраженные люди, къ которымъ страшно подойти. Въ домѣ грязно, хо­ лодно, неуютно... Хулиганство цвѣтетъ въ жизни