b000002294

употребленій капитализма, которыя такъ ярко и такъ жестоко сказались во время войны,*) когда, какъ на грѣхъ, сказались съ особенною силой и злоупотребле­ нія власти. Помню, разъ на Садовой въ Москвѣ встрѣтилъ я полки сибирскихъ стрѣлковъ, которые отправлялись на фронтъ, — никогда я не былъ воинствующимъ па­ тріотомъ своего отечества, но при видѣ этихъ прекрас­ ныхъ, точно желѣзныхъ полковъ я, помню, буквально ахнулъ отъ восхищенія. А чрезъ нѣсколько мѣсяцевъ мы изъ газетъ узнали, что эти чудные, одушевленные горячимъ національнымъ чувствомъ полки, — этого ихъ неподдѣльнаго одушевленія отрицать никто не посмѣетъ, — бѣжали, разстроенные, отъ врага, ибо у ихъ артиллеріи не было ни единаго снаряда и даже ружейные патроны были въ обрѣзъ, ибо негодяи, про­ бравшіеся къ власти, послали ихъ на убой безоруж­ ными. Вспомните первое послѣ объявленіе войны появленіе царя народу на балконѣ Зимняго дворца, когда стотысячная толпа, разомъ опустившись на ко­ лѣни, запѣла гимнъ, вспомните первое во время войны пребываніе царя въ Москвѣ и эти безконечныя, горячія оваціи, которыми вездѣ и всюду встрѣчалъ тамъ его, главу, мистическій центръ государства, народъ, — что же господа, стоявшіе у власти, съ этимъ энтузіазмомъ, съ этимъ несомнѣннымъ патріотизмомъ сдѣлали? Всѣ эти сокровища народнаго чувства они безстыдно, цинично втоптали въ грязь. Они повели войну такъ, что всѣ мы сходили съ ума отъ бѣшенства. И удивительно не то, что солдаты, наконецъ, взбунтовались, а то, какъ они еще долго и покорно, точно щадя Россію, терпѣли эти гнусныя издѣвательства насквозь сгнившихъ власти­ телей. Они издаютъ теперь и записки Жильяра, и всякіе революціонные и предреволюціонные архивы, наполняя тысячи и тысячи печатныхъ страницъ оправданіями *) И канканъ этотъ продолжается. Я знаю книгу, которая издателю стоила 6—7 М., продается она въ Берлинѣ 85 М., а въ Соединенныя Штатахъ 1 долл., т. в, 300 М.! Мы кричимъ — и осно­ вательно — противъ экономическаго разб >я большевиковъ, а это что?!