b000002294

ства спасенія Россіи... А на фонѣ этого духовнаго разложенія эмиграціи, то и дѣло открываются въ Берлинѣ все новые и новые кабаки подъ старыми, слав­ ными названіями: уже работаетъ Оливье, и «Стрѣльна», и «Яръ», и «Медвѣдь», и еще какіе-то, и визжитъ и кри­ вляется уже «цыганскій» хоръ князя Голицына, и пляшутъ почти голыя русскія балетчицы, которымъ русскія газеты прядаютъ какое-то совершенно сверхъ- ественное значеніе, какъ будто это задираніе ногъ является однимъ изъ величайшихъ достиженій рус­ скаго духа! А оттуда, изъ-за рубежа, гдѣ уже матери поѣдаютъ своихъ дѣтей, летятъ соціалистическіе аэро­ планы —• при старомъ режимѣ такого похабства не было... — которые и везутъ берлинскимъ безобразни­ камъ зернистую икру по что-то такое 2000 мар. за граммъ! И господа съ красной звѣздой, апостолы но­ ваго міра, принимаютъ въ этомъ прекрасномъ фести­ валѣ самое горячее участіе... Понятны, очень понятны эти перелеты! Здѣсь не для кого стало работать, не для чего, жить тутъ не при чемъ, — душой не при чемъ. Психологическій пе­ ревалъ и революціи дома и эмиграціи здѣсь пройденъ уже, позади, — наступаетъ медленная, тяжелая и страшная ликвидація безумствъ, содѣянныхъ нами, —не одними большевиками, нѣтъ, но всѣми нами__ За долгіе годы нашей смуты много нами пережито, много передумано, и какъ результатъ всего этого, у всякаго разумнаго человѣка, у всякаго человѣка съ живымъ сердцемъ должно явиться не нововременское каленое желѣзо, а нѣчто совершенно противоположное: злоба утихаетъ, поднимается желаніе понять народъ до дна, а чѣмъ больше дѣлаешь усиліе понять, тѣмъ болѣе утихаетъ злоба, несмотря на всѣ нечеловѣческія зло­ дѣянія, совершенныя имъ. Нельзя, нечестно смѣши­ вать его въ одну кучу съ негодяями, мучающими его! Возстаніе ихъ это возстаніе тѣхъ, которые долго тер­ пѣли, возстаніе тѣхъ, надъ которыми жестоко насмѣ­ ялись, возстаніе тѣхъ, которые жестоко, нечеловѣчески страдали. Откуда эта анархія? Изъ злоупотребленій старой власти. Откуда этомъ «соціализмъ» ? Изъ зло