b000002294

ствіемъ вышелъ. О непріемлемости для меня этихъ двухъ пунктовъ иниціаторы съѣзда были прекрасно освѣдомлены, но тЬмъ не менѣе, видимо, въ качествѣ какого-то знатнаго иностранца, на съѣздъ меня позвали. Вѣры въ дѣло у меня не было ни малѣйшей, но такъ какъ у меня въ Берлинѣ, все равно, были свои лич­ ныя дѣла по издательству, то я и рѣшилъ за-одно побывать и на съѣздѣ: а вдругъ что-нибудь д&и вый­ детъ ... Въ Мюнхенѣ я заѣхалъ повидаться къ графу А. А.С-ову, очень образованному и даровитому человѣку и поэту. Мы много говорили о текущихъ событіяхъ, нащупывая выходы нзъ того тупика, въ который пасъ загналъ неумолимый рокъ. И, провѣряя себя —и дру­ гихъ, — я вдругъ, въ упоръ поставилъ моему собе­ сѣднику вопросъ: —А не думаете ли вы, графъ, что главный трагизмъ нашего положенія въ томъ, что всѣ маяки потухли, что мы, въ сущности, не знаемъ, что дѣлать, куда идти ? .. — Увы, да !.. — согласился онъ искренно. — Это такъ ... Но вотъ и Берлинъ. Я устраиваюсь въ какомъ-то скромномъ пансіончикѣ по близости отъ Виттенберг- платцъ, бѣгу по дѣламъ, а на утро спѣшу въ «Коіез Надо», гдѣ должны происходить засѣданія конференціи. Много знакомыхъ лицъ, но ничего сенсаціоннаго: митрополитъ Евлогій, И. Н. Чебышевъ, баронъ М. А. Таубе, проф. Ковалевскій, ген. Бискупскій, М. И. Го­ ремыкинъ, А. М. Масленниковъ, В. М. Левитскій и проч. И, какъ всегда, при встрѣчѣ со мной чему-то смѣется Е. А. Ефимовскін. — Послушайте, Евгеній Амвросіевичъ, вы ведете себя рѣшительно недопустимо... — говорю я ему. — Въ древности авгуры при встрѣчѣ одинъ съ другимъ принимали видъ особенно достойный, а вы смѣетесь такъ откровенно. Не компромепируйте меня, по край­ ней мѣрѣ, если ужъ вамъ себя не жаль... Онъ — смѣется... Начинается молебенъ, кончается молебенъ, а затѣмъ