b000002294

съ себя крошечнаго краснаго человѣчка, вцѣпившагося ему въ горло, Сербія была изображена на костыляхъ, на которыхъ были написаны имена вновь присоединен­ ныхъ къ ней областей, Франція, кажется, плясала и т. д. А на мѣстѣ Германіи не было видно ни одного человѣческаго лица — только густой лѣсъ дымящихся фабричныхъ трубъ и надпись: Германія работаетъ. Я думалъ, что это берлинское изданіе, но подпись гово­ рила, что карта издана въ Софіи. И когда спросилъ я одного болгарина о причинѣ этихъ глубокихъ гер­ манскихъ симпатій, онъ, не колеблясь, отвѣтилъ мнѣ: — Мы видѣли ихъ близко. И видѣли, какъ умѣютъ они работать. Серьезный народъ... Не малую роль въ углубленіи этихъ германофиль­ скихъ симпатій играютъ и союзники, которые слишкомъ ужъ вошли тутъ въ роль побѣдителей, совершенно забывая, очевидно, что вся исторія рода человѣческаго въ томъ и состоитъ, что «нынче жребій выпалъ Троѣ, завтра выпадетъ другимъ»... Многое разсказываютъ о ихъ чрезвычайно развязномъ поведеніи въ побѣжден­ ной Болгаріи, но ничто не возмущаетъ, кажется, про­ стой народъ тутъ такъ, какъ безтактное распоряженіе французской оккупаціонной власти о томъ, чтобы болгарскія войска, возвращаясь съ ученія, не смѣли пѣть, по обычаю, которыя они переняли у русской арміи: болгарскія войска, изволите ли видѣть, побѣ­ ждены и должны чувствовать себя униженными, а они точно еще вызовъ въ лицо побѣдителямъ бросаютъ... Дальше, какъ будто, и идти некуда... И во всякомъ случаѣ отъ моего проѣзда по Балканскимъ государ­ ствамъ у меня, сторонняго наблюдателя, осталось вполнѣ опредѣленное впечатлѣніе: пресловутый бал­ канскій пожаръ не только не потушенъ морями безумно пролитой въ послѣдніе годы крови, но наоборотъ, горючаго матеріала стараніями версальскихъ мудрецовъ скопилось тутъ еще больше. Мы болѣе или менѣе благополучно тянемся все впередъ и впередъ. Губернаторскій пупсикъ чувствуетъ себя совсѣмъ превосходно: бѣгаетъ по станціи, под­ нимаетъ заднюю ножку въ нужныхъ мѣстахъ, —Толстой