b000002294

лошади горячій супъ, сосиски, пиво и вино и всѣ угощаются, кто чѣмъ хочетъ. И такъ идетъ дѣло до темноты... Это собственно не охота, а стрѣльба — хотя иногда въ чащахъ и не легкая, — по полудоманшему звѣрю. Этой потѣхѣ до нашей трудной, но и поэтической русской охоты какъ до звѣзды небесной далеко. Но все же хорошо было провести такъ погожій денекъ на свободѣ, побродить по лѣсамъ и полямъ, подышать ядренымъ осеннимъ воздухомъ, полюбоваться пре­ краснымъ звѣремъ, отдохнуть... А вечеромъ, въ огромной, но уютной гостинной му­ зыка, разговоры, иногда жестокая перепалка съ И. Н. Красновымъ. Пониманіе, что прошлое невозвратно, у генерала иногда было, но все его прошлое неудержи­ мо тянуло его назадъ и отсюда — двойственность и неувѣренность, какую позицію занять. Особенно много воевали мы изъ-за сіонскихъ мудрецовъ, которыми онъ, конечно, украсилъ свой прославившійся романъ. —Да бросьте же вы, Петръ Николаевичъ, эту дикую романтику! — говорилъ я. — Не сбивайте людей съ дороги, не туманьте и безъ того сбитыя съ толку го­ ловы .. . Ну, скажите вы, что есть семьдесятъ семъ еврейскихъ банковъ, которымъ хочется поживиться на несчастьяхъ Россіи, это еще такъ, но какіе же въ наше время «мудрецы» ? — Въ концѣ концовъ это все равно: банки или мудрецы... — Нѣтъ, не равно! Если рѣчь идетъ о банкахъ, то врагъ весь на виду п, какъ нп трудно, съ нимъ бо­ роться еще можно, а когда вы напоете всѣмъ въ уши о мудрецахъ, то не за кого взяться... потому что нѣтъ такихъ мудрецовъ! Да и съ еврейскими банками будь­ те осторожнѣе: боюсь, что тамъ прячется много очень русскихъ именъ!.. И начинается пальба по всей линіи. Герцогъ — высокій, стройный, удивительно похо­ жій на императора Николая I, его прадѣда, но съ мягкой и деликатной душой, съ улыбкой смотритъ на насъ съ высоты своего роста.