b000002294

насмѣшку называемыхъ теплушками. Сердечное от­ ношеніе болгаръ нѣсколько смягчаетъ тяжелое впе­ чатлѣніе отъ поведенія нашихъ отечественныхъ безо­ бразниковъ. Иногда, когда поѣздъ останавливается на какой-нибудь станціи, въ пестрой толпѣ поселянъ пробѣгаетъ легкимъ вѣтеркомъ: «русскіе... русскіе!..» и къ намъ устремляются болгары и мозолистыя кре­ стьянскія руки торопливо и ласково суютъ нашимъ дѣткамъ лепешку, орѣховъ, яичко... Это — уже милостыня... И невольно навертываются на глаза тяжелыя слезы... Вкругъ меня грубоватыя, но ласковыя лица болгаръ- селяковъ. Мы пытаемся кое-какъ разговаривать. Осо­ бенно старается мой сосѣдъ, который почтительно и ласково зоветъ меня «бай Иване» и уже записалъ для чего-то въ свою записную книжку самымъ подробнымъ образомъ и мое имя, и мой московскій адресъ. Они разспрашиваютъ о большевикахъ и, узнавая о тяжкомъ положеніи Россіи, печально качаютъ головами. Они увѣрены, что большевики у нихъ ни въ какомъ случаѣ верха не возьмутъ: многочисленное и сильное крестьян­ ство ихъ не допуститъ этого. Тѣ попытки, которые были сдѣланы коммунистами въ томъ же Бургасѣ, были безпощадно подавлены войсками. Во главѣ пра­ вительства стоитъ у нихъ теперь Стамбулійскій, самъ бывшій крестьянинъ, человѣкъ большой силы воли и очень рѣшительный. Разсказываютъ, что недавно, когда на него въ засѣданіи палаты стала очень ужъ на­ сѣдать крайняя лѣвая, онъ рѣзко оборвалъ ихъ: — Пулеметы у меня, господа, всегда готовы... Я вамъ не Керенскій!.. Одинъ изъ спутниковъ, экспансивный и рѣшитель­ ный, настойчиво предлагаетъ намъ союзъ: Россія-Гер манія-Болгарія. Вообще въ Болгаріи наряду съ несомнѣннымъ и очень глубокимъ руссофильствомъ, уживается искреннее и широко распространенное гер­ манофильство. Чрезвычайно характерна была рас­ клеенная тамъ въ это время повсюду карта новой Европы «въ лицахъ»: Россія изображена на ней огром­ нымъ бѣлымъ медвѣдемъ, который яростно срываетъ