b000002294

— Годъ тому назадъ я пытался пробраться къ вамъ, но откаэали въ визѣ... — Это легко поправить. . . Онъ порылся въ бумажникѣ и въ записной книжкѣ. — Нѣтъ, визитныя карточки всѣ вышли... — ска­ залъ онъ. —Дайте вашу записную книжку... И онъ записалъ мнѣ свое имя, адресъ и титулъ: Ке&іегип&згаѣ —Я членъ правительства. Когда вамъснова захочется въ Тироль, черкните мнѣ пару словъ и вы въ Тиролѣ. Противъ такихъ гостей мы рѣшительно ничего не имѣемъ... Напротивъ! На границѣ Баваріи мы сердечно прощаемся съ нимъ: онъ ѣдетъ по дѣламъ въ Мюнхенъ, а мнѣ надо свернуть въ сторону, въ Рейхенхалль. Уютный городокъ, слава Богу, значительно опустѣлъ, въ пансіонахъ и отеляхъ устроиться очень легко, но — квартиръ нѣтъ. — Что ? Три комнаты и кухня ?! — поражаются баварцы непомѣрности моихъ требованій. —• Аусге- шлоссэн!.. Но русскаго бѣженца теперь не такъ-то легко испу­ гать: теперешнее русское терпѣніе и трудъ всякое упрямство иностранцевъ перетрутъ. Задержавъ помѣ­ щеніе для семьи въ одномъ скромненькомъ пансіонѣ, я послалъ своимъ извѣщеніе, чтобы ѣхали, а самъ понесся въ Берлинъ по своимъ издательскимъ дѣламъ. Скорый поѣздъ переполненъ. Въ моемъ купэ трое нѣмцевъ коренныхъ, одинъ нѣмецъ американскій со своей женой, чистокровной американкой. Начинается довольно темпераментный разговоръ на темы дня: одинъ молодой нѣмецъ оказывается соціалистомъ и это всѣхъ поджигаетъ. Меня, какъ всегда, разспрашиваютъ о Россіи, я разсказываю. У дверей нашего купэ точно пришитъ молодой бритый господинъ въ резиновомъ пальто, который, какъ я слышалъ, разговаривалъ со своей женой на платформѣ по-русски. Изъ кармана его ватерпруфа торчатъ весьма лѣвыя газеты. Онъ, не отрываясь, жадно вслушивается въ нашу бесѣду.