b000002294

какъ бѣженецъ, буквально не могли ступить и шагу. Результатомъ всей этой кипучей дѣятельности по ма­ ранію паспортовъ штемпелями было, кажется, только болѣе или менѣе приличное жалованье для членовъ этихъ миссій, потеря нѣсколькихъ дней для бѣженца въ безплодномъ стояніи во всѣхъ этихъ идіотскихъ канцеляріяхъ и, наконецъ, его истошный вопль: «да когда же, наконецъ, развяжусь я со всѣмъ этимъ на­ чальствомъ, чтобы его совсѣмъ черти взялиI..» И сидятъ, и разсматриваютъ, и мараютъ бумагу, а въ передней стоитъ на костыляхъ несчастный офицеръ, только что вырвавшійся изъ Херсонской чрезвычайки: и руки, и ноги у него поджарены, это настоящій мученикъ, но стоить и онъ... А когда мы, наконецъ, измазали наши паспорта до неприличія и выбрались на вокзалъ, то увидѣли, что лучшіе вагоны забраны какъ разъ самими этими ловкими «миссіями», а намъ оставлены однѣ переполненныя теплушки; мопсикъ батумскаго губернатора усѣлся — конечно, безплатно, — на бархатныхъ подушкахъ перваго класса, а наши дѣти зябли въ товарномъ вагонѣ. И когда всѣмъ этимъ героямъ прошлаго намекали осторожно, что такъ вѣдь и въ печать попасть не хитро, то они изволили пренебрежительно махать ручкой: —Не запугаете—мыкъ этому привыкли!.. Ха-ха-ха... Ни того, что сдѣлали они съ Россіей, ни того, что они дѣлаютъ здѣсь, —ничего, ничего не понимаютъ!.. Прости имъ, конечно, Господи, этимъ мопсикамъ, но ихъ присутствія и здѣсь едва ли можетъ особенно порадовать уставшее бѣженское сердце... II. И вотъ нашъ поѣздъ аккуратно въ назначенное время тронулся: генералы, ихъ милыя дамы и мопсы въ свѣтлыхъ, чистыхъ и теплыхъ вагонахъ, мы же, скромные общественные работники, раненые, изувѣ­ ченные и больные офицеры, маленькія дѣти, какъ и полагается, въ холодныхъ товарныхъ вагонахъ, въ