b000002294

Выборы были произведены, но лихорадка продол­ жалась и, когда кн. А. И. Долгорукій, одинъ изъ бѣлыхъ генераловъ Западнаго фронта, попытался легонько уяснить себѣ, что же мы, собственно, подписываемъ, предсѣдатель рѣзко оборвалъ его. И создалось впе­ чатлѣніе, что кто-то эачѣмъ-то торопится и что все это прошло опредѣленно «фуксомъ». А когда всѣ все подписали, то стали, какъ водится, разводить руками. — Это чортъ знаетъ что такое!.. — тихонько воз­ мущался старый И. — Какъ же можно было все такъ комкать ? Дѣло такое серьезное, а провели его на курьерскихъ. Вѣдь, мы же отдали, въ сущности, всѣ судьбы Россіи въ руки женщины, совершенно потеряв­ шейся подъ ударами жизни, женщины, которая явно не въ силахъ поднять на свои плечи такой задачи. . . —Да отчего же вы не протестовали во время, Н. И. ? —Да чортъ знаетъ. . . Они все такъ скомкали: скорѣе, скорѣе... Чрезъ нѣсколько минутъ подходитъ ко мнѣ гене­ ралъ И. А. Мосоловъ и, улыбнувшись своими золотыми зубами, говоритъ: — А вѣдь дѣло не ладно. А ? — Не ладно, генералъ. — Дали сбой?.. — И серьезный... Я чувствую себя въ этой контр-революціи совер­ шенно такъ же, какъ и въ революціи: мы запутались въ какой-то непроходимой, неизбывной и романтической чепухѣ. Тамъ рѣшала судьбы Россіи сумасшедшая Маруся Спиридонова, здѣсь эти судьбы серьезные люди сами отдавали въ руин старой, измученной жен­ щины, явно не подготовленной къ такой колоссальной задачѣ. . . Опять какой-то мрачный водевиль! И я за­ вялъ н затосковалъ. Наружно мопхъ опасеній какъ будто не раздѣлялъ никто, но въ интимныхъ разгово­ рахъ часто вскрывалось, что маху дали опредѣленно.