b000002294

всячески уговаривали остаться, не ѣздить дальше, но какъ ни соблазнительно было остаться въ этомъ сол­ нечномъ городкѣ, такъ близко отъ Россіи —кто знаетъ, можетъ быть, можно будетъ скоро возвратиться и до­ мой, въ тайнѣ думали многіе... — но оставаться все же было невозможно: какъ учить тутъ дѣтей? Изъ всѣхъ зарубежныхъ славянскихъ языковъ болгарскій, несомнѣнно, самый близкій къ русскому, но тѣмъ не менѣе мы едва-едва сговаривались съ болгарами. Многіе слова ихъ звучали чрезвычайно забавно для русскаго уха: отель былъ у нихъ хотѣлъ, борщъ со свининой — свинскій борщъ, тушеная курица — кокошка за­ душена, а цѣлый рядъ невиннѣйшихъ русскихъ словъ, какъ таже курица, печка, спички пріобрѣтали у на­ шихъ братушекъ совсѣмъ скандальный смыслъ. . . Но не одинъ языкъ былъ, конечно, причиной нашего же­ ланія двигаться дальше, но и эта дороговизна, и эта тѣснота, и эта скудость во всемъ, не наша теперешняя русская скудость, легко переходящая въ самый страш­ ный голодъ, а просто отсутствіе прежняго изобилія, прежней поразительной дешевизны, позволявшей тутъ раньше существовать буквально на гроши. Это было слѣдствіемъ безумной европейской войны, страшные слѣды которой остались и тутъ, въ этомъ тихомъ го­ родкѣ: вотъ построенная нѣмцами и разрушенная союзниками стратегическая желѣзная дорога, вотъ слѣды ужасныхъ бомбъ, сброшенныхъ на городокъ съ русскихъ гидроплановъ, вотъ страшные человѣческіе обломки великаго столкновенія народовъ, эти раненые, изувѣченные, слѣпые солдаты, которые сидятъ вездѣ по дорогамъ и просятъ милостыню... И, вѣроятно, съиграло въ этомъ рѣшеніи ѣхать дальше свою роль и простое любопытство — хотѣлось посмотрѣть, что сталось со старой Европой за время войны... Но хотѣть выѣхать и выѣхать въ наше время сов­ сѣмъ не одно и тоже, увы! Тѣ обломки стараго ре­ жима, которые безъ боя отступали съ нами на западъ, какимъ-то чудомъ сконструировались на чужой терри­ торіи въ разныя комиссіи и подкомиссіи и усиленно навязывали всѣмъ намъ свои визы, безъ которыхъ Вы,