b000002294

старый пріятель, Иг. Яромиръ Долежалъ, этотъ добро­ душнѣйшій и гостепріимный чехъ, — «я тоже сейчасъ буду начинать сердиться!» — говоритъ онъ въ горячую минуту, предупреждая, — уговорилъ меня пойти съ нимъ на русскій концертъ, который давался у нихъ въ Чешскомъ домѣ. Съ большой неохотой я пошелъ: на­ доѣло все это! Большой залъ набитъ биткомъ: много бритыхъ еврейчиковъ въ смокингахъ, но мелькаютъ и косоворотки. Осточертѣвшее «товарищъ» виситъ въ воз­ духѣ. Настроеніе приподнятое. Предъ началомъ концерта нѣсколько человѣкъ потребовали исполненія интернаціо­ нала, а по залѣ всюду отважно разгуливали господа съ красной пятиконечной звѣздой Москвы на лацканѣ. Не унываютъ, дѣйствуютъ и весь ужасъ-то въ томъ, что все это такіе же коммунисты, какъ и всѣ мы, даже меньше: я, напримѣръ, хотя понять могу чистаго коммуниста, а эти лощеные молодчики въ смокингахъ будутъиздѣваться надъ нимъ и съ наглымъ смѣхомъ распнутъ его... И поднимается, купаясь въ крови, Кронштадтъ, и кипитъ кровью далекая Сибирь, и безстыдно и нагло ликви­ дируютъ французы Врангеля въ Константинополѣ, и мечутся милліоны людей по землѣ, какъ отравленныя крысы. И среди этихъ безумныхъ бурь все встаютъ какія- то маленькія фигурки, которыя хотятъ что-то дѣлать, куда-то эти водопады страстей направить, чего-то своего тутъ достигнуть: монархисты разсыпаютъ смѣшные «во­ просы, обращенные къ русскимъ людямъ», бывшіе учре­ дители земли Русской хотятъ править Россіей изъ Парижа и Черновъ дѣлаетъ величественные жесты, и Милюковъ кроитъ снова страшное мартовское лицо, и полковникъ К. М. Оберучевъ, извѣстный эсъ-эръ, уговариваетъ меня въ письмѣ не быть погромщикомъ, — какимъ я никогда не былъ! — напоминая, что всѣ мы, вѣдь, христіане, всѣ, даже эсъ-эры, даже тогда, когда они швыряли бом­ бу въ дѣтей Столыпина на Аптекарскомъ проспектѣ, и я грозно осаживаю въ газетахъ учредиловцевъ, отка­ зываясь признать въ нпхъ представителей русскаго на­ рода, и какой-то газетчикъ Петръ Рыссъ издѣвается надо мной, защищая учредиловцевъ отъ меня, «бывшаго человѣка», и проч. И всѣ мы, грызущіеся, въ отличіе